— Магистр, не медли, мать твою! Завали проход! Завали его!
Я поднял руки над головой
— Ааааарргхх! — яростно крикнул я и с усилием дернул руки на себя. Камни поддались и обрушились, закрыв нас от големов.
Как только проход был завален, я рухнул на колени и стал смотреть в темноту, в которой мы оказались. «Нет! Десятеро! Нет! Этого не может быть! Столько пройти… И ради чего?» — кричали мысли у меня в голове.
— Ради чего?! — вырвался мой вопль.
Пока я мирился с судьбой, оплакивая друга, нет, больше — названого сына! — остальные уже зажгли факелы. Профессор присел рядом со мной. Похлопал по плечу.
— Он… просто…
— Соворус, я понимаю каково вам сейчас, — начал еле выдавливая из себя слова профессор. Он, видимо, тоже был подавлен и ошарашен. — Я сам ужасно разбит, мысль о том, что… его нет… Но надо идти. Хотя бы для того, чтобы выбраться отсюда.
Я еле поднялся с колен. Ноги тряслись, голова гудела. Я побрел за остальными.
***
Мы попали в пещеру. Она тянулась куда-то вглубь горы, была вся неказистая и не ровная. Ее явно делали не альды. На стенах теперь виднелась какая-то слизь. Пахло в ней зловонно.
— Эта пещера приведет нас в логово троллей! — сказал Киран.
— Тролли так глубоко не закапываются, — ответил профессор. — Эта пещера гибельников, — добавил он и указал на остатки сброшенной чешуи этих тварей.
— Это верная погибель! — сказал Эрелор.
— Вы предлагаете вернуться к големам? — спросил профессор и двинулся вперед всех.
Он остановился около ничем не примечательного булыжника, который просто валялся посреди пещеры. Криг огляделся, потрогал горную породу и попробовал на ощупь неприятную даже на вид слизь.
— В пещере давно никого нет! — смело заявил он. — Мы в относительной безопасности.
— Вы точно профессор истории? — спросил Киран.
Криг ничего не ответил, а лишь продолжил идти, освещая своды пещеры своим факелом.
«Погиб! Просто… глупо. Единственный, кто должен был спасти всех, весь мир… умер! А я просто стоял и смотрел!» — металось в мыслях. Я все еще в это не верил, но я видел все своими глазами и видел пропасть — бездну, в которой нет конца. Выжить в ней не мог, пожалуй, никто.
Прошли мы тогда не много. Остановились на привал. Все молчали. Погибло слишком много. Неудача преследовала нас по пятам, и это был факт. С самого начала этого подъема все пошло не так.
Я сел на голый камень и уставился на булыжник напротив меня. Вспоминал годы, когда маленький Дерек еще только бегал по коллегии. Вспомнилось мне, почему я ненавижу свой дар — невозможность умереть от старости — я потерял слишком многих. И каждый раз, теряя кого-то мне все больней. И сейчас я просто не мог сдержаться. Надеюсь, что старику моего возраста простят слезы.
Я отказался от еды и все глядел на этот булыжник.
Перед тем как все устроились на ночлег, ко мне подсел профессор. Мы оба пока молчали, но вскоре он заговорил:
— Знаете, Соворус, когда такое случается меня, всегда мучают видения тех, кого я потерял, — заговорил он, я не смотрел на него, да и старался не слушать. — Даже тех, кого знал мимолетно. Я всегда уходил в работу с головой, чтобы забыться. Но чем больше я пытался забыть, тем чаще становились видения.
— И что же вы делаете, чтобы избежать этого? — сделал я вид, что мне интересно.
— Я? Просто отпускаю всех, кого потерял. Я помню о каждом, но не даю прошлому брать над собою верх.
— Я прожил не одну сотню лет. И помню всех кого потерял или у кого отнял жизнь. Но мне от того больно, что я больше никогда не смогу увидеться с близкими и друзьями и попросить прощения у тех кого пришлось… Никогда, понимаете? И от того сильнее всего мне хочется вспоминать о прошлом, что изводит меня в настоящем. Мой дар — мое проклятье.
— Да, мне стоило об этом подумать… — продолжил профессор и стал подниматься. — Что же, выберемся из пещер и найдем проход наружу. Нам тут больше нечего делать.
— Нет! — ответил я.