— Что ты щас сказал, варвар неотесанный? — прорычал Гаюс.
— Прекратите немедленно! — рявкнула Сара. Она отошла от Свена и кулаком со всей силы ударила сначала Гаюса, а затем досталось и Брану. Они сразу успокоились и отстранились от нее, потирая ушибленные плечи или грудь.
Пока началась перепалка, я осмотрел Дерека. И беглым взглядом глянул на все еще ошарашенного профессора. Криг был невредим: отделался испугом, а вот Дереку досталось.
— Ну как там, Совор? — спросил он, пытаясь разглядеть рану.
— Задело сильно, — ответил я и полез в сумку за эликсирами. — Лезвие рубануло глубоко, как бы не пострадали связки… — забеспокоился я.
— Левая — не правая, — усмехнулся он и поморщился от боли.
Я достал настойку альдозы и, откупорив крышку, дал выпить ее Дереку, тогда как сам вылил ему на рану раствор Граадской настойки — обработать рану. Он дернулся от причиненной боли и взвизгнул. Затем, оторвав от найденной в сумке тряпки длинный лоскут, я перевязал рану и закрепил руку.
— На первое время, — произнес я. — Когда найдем достаточно удобное место, тогда можно будет залечить рану.
Дерек встал и после того, как я проверил коридор, все двинулись дальше. Но далеко мы не ушли. Разведав первый попавшийся небольшой зал, было решено остановиться в нем.
— Устраивайтесь, мы никуда дальше не пойдем: надо перевести дух! — сказал я, и мой голос разлетелся эхом по залу.
Все разбрелись по залу, кто-то устроился в центре, кто-то возле стола со скамьями. Мы с Дереком устроились подле центра зала, расстелили спальники. Криг все никак не мог прийти в себя. За решетками в стенах в своеобразном танце вертелись шестерни, что уже много лет не видели своих хозяев и продолжали работать, поддерживая видимость жизни в городе-под-горой. Кряхтели трубы. Шумели насосы.
Я усадил Дерека и убрал повязки, тот снял порванную шубу и окровавленную рубаху, открывая мне рану. Затем я протянул ему еще одну настойку альдозы, после чего принялся за дело. Шепча заклинания, я водил руками над разрезанным плечом. Тусклый свет засиял из-под ладони и объял рану. Медленно, но верно ткани срастались. Это заняло некоторое время. Когда я закончил, на месте глубокого безобразного разреза остался только шрам.
— Совор, ты снова меня латаешь, — хихикнул Дерек, ощупывая шрам. — Это уже который раз? Я снова безмерно благодарен!
— А сколько раз я тебя просил напомнить мне обучить тебя исцеляющим формулам? — серьезно поглядел я на него.
— Эм… бессчетное множество?
— Именно, и вспоминаем об этом мы оба только когда тебя в очередной раз что-нибудь или кто-нибудь покалечит!
— Ну как он, Соворус? — спросил присаживающийся на спальник Криг, с кислым лицом.
— Жить буду, — ответил Дерек.
— Это хорошо… А… да. Спасибо тебе, Дерек! — говорил Криг. — Я по собственной же глупости мог сейчас… лежать там… — он вздохнул. — Столько всего я повидал, знаете ли, был в ситуациях и похуже, — он усмехнулся, — чего стоит случай в глубинах Феррата, а когда вижу смерти или сам чудом не погибаю, как в первый раз. Уже должен был привыкнуть, охладеть…
— Все будет хорошо, профессор, — попытался успокоить его Дерек.
Профессор ничего не ответил, встал со спальника и пошел исследовать зал.
Остальные расселись за столами, Моран и Эрелор из остатков досок соорудили небольшой костер, на котором приготовили нам ужин, хотя какое время суток было точно, узнать не представлялось возможным — солнца под землей не было, а ощущениям доверять было нельзя. Но именно ощущения и усталость от проделанного пути и пережитых потрясений говорили о том, что сейчас стояла глубокая ночь.
После ужина вспомнилась перепалка между Браном и Гаюсом. Они еще поругались, обругали друг друга, что уши от слов вяли, благо до рукоприкладства не дошло. Вскоре все утихли, но быстро заснуть точно больше никто не мог. Потрясений за этот день было больше чем предостаточно. Дежурил Киран.
Первое время меня раздражал скрежет шестерней, но спустя некоторое время я ушел в собственные мысли и, видимо, уснул, так как перестал слышать надоедливый гул.
Через несколько часов (сколько именно прошло времени я смутно представлял: успел подежурить практически каждый, кроме профессора и Свена) привал был окончен. Мы собрали вещи и углубились в пустынные залы.
Шли уже много часов, петляя по развилкам, обходя ловушки, осматривая залы. И в каждом было пусто. Лишь забытые инструменты, чертежи и детали лежали то тут, то там на столах и полках. Мне до конца не верилось в то, что тут и в правду пусто, что нет ни одного голема или, что было наименее вероятно, альда. Все залы мастерских были заброшены. Но профессор до последнего отказывался верить в исчезновение альдов. Он говорил, что они наверняка в самых глубинах бодрствуют, создавая великие чудеса инженерной мысли или спят беспробудным сном, не выдержав позорного поражения. Так или иначе, ответы ждали нас впереди.
А пока мы спустились по лестнице еще глубже. Теперь она привела нас в место, где стоял оглушающий гул, что даже дыхания своего слышно не было, невыносимая жара и до тошноты неприятный запах. И вскоре стало ясно его происхождение. Залы, куда мы попали, были маслохранилищами. Все комнаты были уставлены цистернами, куда подводились трубы.
Небольшой цех маслохранилищ окончился очередным спуском и на сей раз лестница вывела нас к насосным залам. Огромная яма с перекинутыми над ней железными мостами была перед нами. В яме стояли огромные котлы все с тем же маслом, а множество труб отходили от этих котлов и тянулись к потолку. Внизу же нам повстречалась и первая жизнь в городе. Там копошились големы. Големы-рабочие, все блестящие как серебро, с гладкой головой и руками клешнями перетаскивали какие-то детали или что-то делали с котлами, так что от них искры летели в разные стороны. Там же были и механо-скорпиотиды — големы, созданные по прообразу пауков-скорпиотидов из Маунтрена — шесть лап, поочередно передвигались по земле, издавая шум, в двух передних клешнях оно что-то перетаскивало, а хвост с острием на конце нависал сверху. Изначально они предназначались для тяжелых работ, обычно их использовали для прокладывания тоннелей, а в войне применяли как осадные орудия. Таких машин внизу было полным полно. Все удивились големам, которые, по мнению наемников, не представляли опасности, но это было огромным заблуждением.
Мостики привели нас в другие залы, которые тянулись на многие километры в горе. В этих залах, разделенных только решеткой, были резервуары с тем же маслом. Из резервуаров выходили трубы и шли по всему залу. Под этими трубами образовались черные вязкие лужи.
— Зачем им такое количество масла? — удивленно спросил Дерек после того как потрогал лужу и стал пристально осматривать вязкую тягучую темную жидкость у себя на пальцах.