– Я сейчас избавляюсь от всей магии Рокпул-Бей, – заявила Обскура. – А теперь, когда у меня есть шепчущаяся пыль, я намерена превратить это место в нечто лучшее. Нечто более тёмное. Я заставлю всех уважать мой вид магии. Люди каждый вечер будут приходить в этот театр, чтобы увидеть, как я танцую. Они будут ловить каждое моё слово. Будут приносить подарки. Делать всё, что я скажу. В конце концов, все будут поклоняться мне и боготворить меня.
Мотыльки-тени слетали с края экрана и хлопали по заднику. Они разбежались по полу, подбираясь все ближе и ближе к ногам Марен. Она знала, что это всего лишь иллюзии, но ей была противна сама мысль о том, что они могут коснуться её. Резко повернув плечо, она сунула руку глубоко в сумку, и ногтем задела резиновый край чехла от телефона. Она держала его в руках так часто, что сразу узнала.
Обскура замерла с голодным блеском в глазах. Марен отдёрнула руку, но крепко вцепилась в мысленный образ места внутри сумки, где лежал телефон.
– Кому вы дадите шепчущую пыль? – спросила Марен, вздрогнув, когда по её туфлям промелькнули мотыльки-тени. Она была готова поклясться, что чувствует, как их тонкие крылья касаются её лодыжек.
– Кому угодно. Всем. – Тень Обскуры закружилась и подпрыгнула. – Ты только представь себе, над кем я могу властвовать. Представь, какие мысли я могу вкладывать людям в головы, теперь, когда у меня есть своя личная создательница снов.
– Я не ваша личная создательница снов, – пробормотала Марен. Но она уже их создавала. Так как ещё не придумала, как обезопасить Лишту и Амоса.
Марен внимательно наблюдала, как Обскура подпрыгивает в луче света, ловит руками тени мотыльков и подбрасывает их в воздух. Она представила себе телефон, спрятанный под чем-то шерстяным в дальнем углу спортивной сумки. Обскура тем временем завертелась в головокружительном четверном пируэте. Воспользовавшись моментом, Марен резко подалась вперёд, глубоко засунула в сумку вытянутые пальцы и сомкнула их вокруг своего мобильника.
– VOUS PUEZ COMME UN CHOU POURRI, – разнёсся по пустому театру скрипучий птичий голос.
Ножка стула, на котором сидела Марен, оторвалась от пола, и она качнулась назад, где застыла на долгое, тошнотворное мгновение, прежде чем пришла в себя и сунула телефон себе под бедро. Обскура остановилась на середине движения и бросилась выключать проектор. Тени исчезли, а зрительный зал заполнил леденящий кровь крик. На лице Обскуры появилось понимание.
– Это птица из вашего магазина?
Марен поморщилась. Только Анри ей здесь не хватало.
Обскура склонила голову.
– Я воняю тухлой капустой?! – крикнула она. – Почему бы тебе не сказать мне это в лицо, ты, жалкая метёлка из перьев?
С балкона, кружась, слетел серый силуэт и уселся на балетном станке. Анри склонил голову набок, громко свистнул и прокаркал:
– JOLIE MADEMOISELLE. BONJOUR, BONJOUR, CHERIE![14]
Обскура ухмыльнулась:
– Прилетел спасать своих хозяек, верно?
Анри мелкими прыжками перебрался ближе к Обскуре и кивнул.
– JOLIE, JOLIE, – прочирикал он. Затем кивком указал на Марен, понизил голос и что-то протараторил по-французски.
Обскура весело рассмеялась. Марен заёрзала на стуле.
– Ты гадкая мелкая тварь, так ведь? – Обскура щёлкнула языком и протянула ему руку. Ни секунды не колеблясь, предатель-попугай перелетел на её запястье. Все сердитые мысли, которые когда-либо возникали у Марен по поводу Анри, внезапно подтвердились. Надо сказать, у неё было ещё несколько сердитых мыслей. Она вытащила телефон из-под ноги.
Обскура на пуантах плыла по сцене, а Анри восседал у неё на плече.
– Интересно, сколько тебя нужно будет дрессировать, чтобы ты тоже доставлял кошмары, – размышляла балерина, делая пируэт.
Чтобы сохранить равновесие Анри замахал крыльями.
– Осторожно, – сказала Марен. – Он обожает есть мотыльков.
Обскура вздрогнула. Пока она следила за тем, чтобы Анри не глазел на мотылька в её волосах, Марен повернулась и положила одну ногу на другую так, чтобы закрыть телефон. Украдкой провела пальцем по экрану и вытащила клавиатуру. 9–1…
– С твоим стулом что-то не так?
Видя, что Обскура направляется к ней, Марен торопливо опустила ногу на телефон.
– Нет, – пискнула она. – Просто… он липкий.
– С какой стати ты вообще сидишь на моём месте? – Обскура пнула ногой спортивную сумку, тем самым лишив Марен шанса вернуть телефон на место.
[14] Милая мадемуазель. Доброе утро, доброе утро, дорогая! (Фр.)