– И что нам делать?
– Идти в заброшенную церковь, он там.
***
Ветер неистово шумел. Деревья качались из стороны в сторону. Месяц светил ярко. Ночь показала всë свое величие. Во тьме заброшенный храм казался мрачнее. Два путника, Святослав и Андрей, тихо подкрались к стенам древнего здания, прислонились к прохладным камням и услышали кроме гула ветра легкие шаги. Они обошли храм и оказались в его тени. Теперь проникнуть незамеченными не составляло труда. Характерник и оборотень проникли в притвор через окно, и в свете месяца они узрели необычайную картину. По каменному полу, возле останков иконостаса, словно два огонька во тьме, танцевали ужасающий монстр, творение не колдунов, а самой тьмы – Зеркало жизни вместе с молодой девушкой. Почему она его не боялась? Почему не попыталась убежать? Страх? Нет, она ему доверяла. Свет луны освещал их. Наконец, они остановились, почувствовав чужое присутствие. Монстр подошел к ступенькам амфона и присел, устремив свой взор во тьму.
– Я не демон, – сказал венец тьмы, – я человек. По крайней мере, был им. Тысячу лет назад.
Он смотрел на оборотня и характерника не сводя глаз, но после опустил голову. Месяц освещал половину его лица, и стало заметно, как из чëрного глаза потекла слеза.
– Мы без оружия, – предупредил Андрей. – Расскажи нам, кто ты? Как ты стал тем, кто есть сейчас?
– Хорошо.
***
Лето тысяча тридцать шестое – самое начало нового тысячелетия. В Великий Новгород приходит новый князь Киевский – Ярослав, сын Владимира Святославовича Красное Солнышко. Но, как только он оказался в городе, пришла весть о войне.
На Новгородской площади собрались первые люди Новгорода: купцы, дружинники из верховной палаты, имеющие свои мелкие отряды воинов, варяги. В центре восседал Ярослав. Его большие голубые глаза смотрели в души людям, широкие брови подчеркивали грозный вид. Ярослав, как и полагается князю, оделся в кольчугу, дорогой шлем, на его поясе висел меч. Наконец, осмотрев всех вокруг, он начал говорить речь. О том, что великий стольный град Киев осажден печенегами, о том, как его отец долго сражался, но не смог искоренить из степей эту заразу, и что именно он закончит дело, начатое Владимиром.
– Прошу Новгород, – обратился он, встав, – прийти на помощь своим братьям и не дать поганым коням печенегов топтать нашу землю!
Толпа поддержала князя. Слышал эту речь и рёв толпы молодой дружинник из нижней палаты – Деян.
Позже, за несколько лет до распада Российской Империи, о которой не было и речи в Киевской Руси, названный Александром, и спустя почти тысячу лет, он будет рассказывать историю своей жизни харктернику Андрею и оборотню Святославу. Но пока он простой дружинник нижней палаты в Новгороде. И, согласно решению вече, он отправится в далёкий Киев. Воевать против врага.
***
В небольшой крепости возле Новгорода, где штатно находилась дружина, кипела работа. Наëмные варяги, дружина Новгорода, небольшие частные отряды и войска, пришедшие с Ярославом – все они готовились к походу на освобождение Киева.
Деян вывел своего коня бурой масти, накинул плотную попону на его спину, закрепил сверху седло. Теперь оставалось приладить к седлу его воинские доспехи: легкий шлем, кольчуга, доставшаяся от деда, небольшие латы. Меч и копьё он решил вести на себе, как и стегло.
– Здравствуй, Деян, – раздался голос за спиной. Это был давний друг Деяна – Хорив. Хорив был постарше Деяна на несколько лет, само собой, он уже воевал и имел опыт в таких делах, в отличие от Деяна.
Хорив был не просто другом или сослуживцем. Он был и учителем, и братом. Как старший товарищ, он всегда помогал Деяну, учил его тому, что знает сам. В какой-то момент Хорив стал для Деяна чуть ли не отцом. Вот он стоит и улыбается широкой улыбкой, щурит зелёные глаза, почесывает длинную бороду. Имея крупное телосложение и недюжинную силу он являлся отличным дружинником. Кроме крепкого тела, природа одарила его выносливостью и терпением. Он мог сутками висеть на правиле, не снимая кольчуги, держать двуручный топор на вытянутой руке и сражаться в пешем строю двумя мечами, что показывало его мастерство.
– Здравствуй, – ответил Деян.
– Волнуешься?
– Да, есть такое.
– Конечно, – Хорив прикрыл глаза от солнца мозолистой рукой, – все волнуются: и опытные воины, и молодые, и я – не исключение. Такое чувство нормально для человека. – Хорив не был, как сейчас бы сказали, тупым качком. Его голова носила прекрасный и живой ум, он обожал авантюры, многоходовки и всë то, что касается умственного труда. Жил бы Хорив в другие времена, он стал бы писателем или учёным. Но жил он в одиннадцатом веке. – Всё же держись меня на поле боя.
– Хорошо. А ты уже собрался?
– Ещё до зари, – ответил Хорив, усмехнувшись. – Я, в отличие от тебя, думаю о своем вооружении и доспехах.
– Почему ты решил, что я не думаю?
– Не может о вещах думать тот, кому достались они по наследству, без кропотливого труда, – многозначительно ответил Хорив и, уже уходя, добавил. – Но не бойся, с похода ты вернёшься с кучей навоеванного добра.
– Вернусь? – крикнул вдогонку Деян.
– Да!
Хорив был почти прав. Плоть Деяна вернулась с похода. Но осталась ли цела его душа?