– Тогда хватит задавать один вопрос в разных интерпретациях. Подпиши документ, он рядом с тобой.
Александр достал бумагу и небрежно чиркнул роспись. После оглянулся по сторонам.
– Куда мы теперь едем?
– В деревню, – ответил Андрей.
– Сколько осталось? – продолжил некогда проклятый.
– Как ребёнок, – ответил оборотень, после глянул в окно – минут пять.
Фары джипа промелькнули по улице старой деревеньки и осветили заросшие хмелем заборы, разваленные сараи. Кругом стояла тишина; тëплый воздух окутывал пространство, нёс приятный аромат разнотравья. Они уже были в деревне. В относительной безопасности.
***
На светлой веранде были широко распахнуты шторы, пропуская теплые, светлые лучи; окно открыто, и с огорода слышно чириканье какой–то птицы; на столе старенькая, пожелтевшая скатерь и три гранёных стакана с чаем; в маленькой хрустальной чаше лежат пирожки с повидлом. Ближе к окну в чехословацком кресле сидел хозяин этой дачи – пожилой мужчина лет восьмидесяти пяти. Короткие седые волосы, очки в толстой пластиковой оправе, очень старая и потертая футболка, заправленная в не менее старые трико, в свою очередь заправленные в носки. Старик дружелюбно встретил двух гостей.
– Так вот, какая у вас забота, – тихо проговорил старик. – Да, слухи ходят. Многое слышал за свою жизнь. Хорошо, расскажу, – он отпил немного чая и улыбнулся. – Когда мне было лет десять, поговаривали об упыре в церкви. Это что-то вроде легенды этих мест, – Андрей поставил стакан на стол и сосредоточился на рассказе. – За лесом, не очень далеко, километрах в шести. Стояла там церковь. Во время революции её опустошили и закрыли, и тогда начали слухи ходить, мол, в церкви, – старик остановился, растопырил пальцы и, по-детски выкатив глаза, заявил, – живёт упырь. Во времена гражданской, местная банда там организовала штаб, но вскоре они пропали. Позже особые умники решили забрать награбленное бандой из церкви, но и они нашли там свою смерть. Начали говорить о чупакабрах и прочей ереси. Бабы трезвонили на каждом шагу, что, мол, шесть лап у диавола того, клюв, рога, шерсть – всё пособирали в одну кучу. И, представьте себе, додумались запретить нам туда ходить, – дед заулыбался, вспоминая детство. – Ну мы, естественно, пошли. Нас шестеро пришло к церкви, но заглянул туда лишь я. В щелочку между досок, что были на окнах. Я прислонился к мертвому дереву, и мне открылся обзор на алтарь и противоположную сторону, – рассказчик был на взводе, он тряс руками, менял интонацию и выражение лица. – Там было пусто: голые стены, остатки кровли, разбросанные на полу. Но не было и тишины. Я слышал, как дышит упырь. Потом шаги. Они двигались в сторону алтаря. Я испугался и закрыл глаза, но, набравшись духу, вновь взглянул. И зря. У стены, что я видел, сидело противное худое тело, голое по пояс. Монстр сидел на коленях ко мне спиной, подняв голову чуть вверх. По-моему, молился. Я застыл от ужаса. Он меня не видел, но вскоре мне показалось, что он догадался о моём присутствии. И я убежал.
– А с чего вы взяли, что это упырь? Может, простой человек? – спросил оборотень.
– Сынок, я не верю, что там жил упырь. Да, моё воображение нарисовало чересчур здорового, бледного, страшного упыря с когтями. Но я в это и сам не верю, – твердо ответил старик. – И зачем вам эта информация, тоже не понимаю.
– Благодарим вас за рассказ и чай, вы нам сильно помогли. – Андрей встал и пожал руку. Святослав тоже поблагодарил старика и вышел из дома. Открыв скрипучую калитку, они оказались на улице.
– Очень и очень странная разновидность, – начал Андрей. – Что он забыл в церкви, почему молился?
– Нам надо там побывать, – ответил Святослав, – а уже после думать. Может, ему правда показалось? Но всë же будем честны, это разновидность оборотней.
– Нет, ему не показалось. По описанию совпадают. Если бы он сказал про шерсть или клюв какой-нибудь, я бы не поверил. Но оборотень ли это?
– Безусловно, сам посуди. Старик сказал, что бестия молилась, молитвы свойственны людям.
– А если это оборотень, ты можешь его выследить. Можно искусственно войти в оборот, и тогда он отзовется тебе.
– В прошлый раз так не получилось.
***
Стояла жаркая, безветренная, лишающая сил погода. Лес казался абсолютно бескрайним. Они шли по высокой и сочной траве. Кругом шумели насекомые и птицы. Небо казалось более чистым и красивым. Характерник и оборотень вышли из леса на старую дорожку, уложенную плиткой. Здесь, в тени, прохладный ветерок обдувал их горячие тела и шуршал листвой над головами. Они пошли по дорожке, и их взору предстала церковь. Высокие и широкие ступени паперти вели к главному входу, выполненному аркой. Сама паперть была укрыта тенью от колокольни. Шатëр, заросший мхом, казался мрачным. Стены из красного кирпича окутал вьюн и хмель. За колокольней виднелся один широкий свод. Наверху, в центре, стоял световой барабан и остатки купола. Поднявшись по ступеням, путники оказались в притворе. Здесь ещë остались росписи. Между притвором и средней частью на колонне изображены апостолы Петр и Павел. Пол прогнил и обвалился полностью, а амвон и алтарь, сделанные из камня, по прежнему стояли целые. Деревянная крыша и иконостас не сохранились.
– Церковь, как церковь, – сказал Святослав.
– Да, но только посмотри туда, – указал Андрей на стену справа. Там, в кирпиче и остатках штукатурки, остались следы ужасных когтей.
– Он сильнее меня, – процедил оборотень, – и больше.
– Эта бестия не трогает проклятых, не убивает детей, не хочет проведения поклона и молится в церкви. Что это, я решительно не понимаю. Это разновидность оборотня какая-то. Сам чёрт ногу сломит, если попробует разобраться во всём этом.
Обыскав всё внутри и ничего не найдя, они вернулись на паперть и решили искать возле храма. Это дало результат.
– Андрей, подойди сюда!
Из соседних кустов вышел характерник.
– Чего?
– Посмотри, – оборотень указал кивком головы на могилу. Совсем не заросшая, ухоженная могила, с новым каменным крестом и оградкой.