Лесной бродяга (рассказы и повести): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Лис надул нас снова, — сказал он.

— Надул? Что ты хочешь этим сказать? — воскликнул Мальчик, не веря от радости своим ушам; остальные два охотника в изумлении развели руками.

— Его под курятником как не бывало, — пояснил Джэйб, подавляя свою досаду. — Он удрал вон туда, по крыше. Сейчас мы поищем его следы за коровником. Мы его еще поймаем, вот увидите!

Кликнув собак, он направился на зады коровника, а потом, хитро прищуривая свои зоркие глаза, обошел вокруг стога. Здесь собаки сразу напали на след лиса и, разозленные тем, что их одурачили, с громким лаем кинулись по этому следу. Что же касается Джэйба, то, даже потерпев поражение, он был преисполнен гордости и чувства собственного достоинства.

А Мальчик сказал с убитым видом:

— Да, Джэйб, ты меня победил. Лисиц ты знаешь намного лучше, чем я. Но скажи, куда он все-таки скрылся?

— Видишь ли, — отозвался Джэйб, бесстыдно увиливая от прямого ответа, — я лишь хорошенько вдумался в положение вещей и уже понял, какой трюк выкинул этот твой Рыжий Лис!

А тем временем Рыжий Лис, отдыхая под укрытием густых кустов, был и удивлен и возмущен, когда по лаю собак догадался, что они снова напали на его след. Почему же это произошло так быстро? Разве он допустил какую-нибудь оплошность? Нет, решил лис, он ни в чем не виноват, все дело в ужасающей догадливости этого Джэйба. Темные, светящиеся умом глаза лиса сузились, в них уже таился страх. Секунду лис колебался, напряженно соображая. Затем он сделал маленький крут, вышел на свои старые следы и кинулся бежать параллельно дороге, всячески стараясь не попасться под выстрел. Бежал он к мельничному пруду, который был расположен на дальнем конце поселка. Там протекал ручей — приток речушки Рыжего Лиса, фермеры его запрудили, заставив молоть зерно и пилить лес на всю округу Рингваака.

Хотя ручей этот в обычное время был невелик, а пруд, который он питал водою, обширен, теперь, когда повсюду таяли и стекали в ручей снега, вода мощным потоком с шумом лилась через открытый шлюз плотины. Рыжий Лис чувствовал себя прямо-таки отвратительно. В какой-то отдаленной степени его ощущения можно было бы сравнить сейчас с самочувствием измученного тревогой, вконец загнанного человека. Будь у его врагов — у собак, у охотников и даже у безобидного Мальчика — одна-единственная шея, та тонкая длинная шея, какая бывает, к примеру, у дикого гуся, с какой радостью, с каким удовольствием вонзил бы в нее лис свои острые белые зубы! Чтобы причинить своим преследователям хоть какой-нибудь вред, лис был готов теперь даже рискнуть головою.

Собаки мчались по горячему следу, почти настигая дичь; запах лиса был настолько свеж и силен, что струею стоял в воздухе. За псами, поотстав, бежали охотники. Когда Рыжий Лис оказался на берегу частично замерзшего пруда, он легонько ступил на лед, пробуя его прочность. Затем, выбравшись снова на твердую землю, он метнулся вдоль берега к плотине.

Пруд около шлюза, через который с ревом катилась вода, был футов на тридцать чист, лед по краям этого чистого пространства быстро таял, вода из-под закраин рвалась прямо к шлюзу. Оказавшись у плотины, Рыжий Лис замедлил бег, всем своим видом показывая, что он выбился из сил; он даже повернулся грудью к врагу — это означало, что он в безвыходном положении и готов вступить с собаками в открытый бой. Видя такое поведение лиса, собаки бешено взлаяли и припустили бежать еще быстрее. Теперь-то добыча не ускользнет от них, они схватят ее, сведут с ней давние счеты!

Лис не двигался с места до тех пор, пока собаки не подбежали к нему шагов на десять. Затем, метнувшись в сторону, словно бы его решимость к бою внезапно сменилась самым постыдным страхом, он прыгнул на лед. То ли инстинкт, то ли безошибочно точный расчет подсказал лису, что лед на закраинах полыньи у шлюза выдержит его, если он побежит по нему быстро, пружиня на лапах. Когда он прянул на лед, собаки уже были у него за спиной. Едва коснувшись лапами противоположного берега, лис сквозь шум падающей в шлюзе воды услышал треск и хруст льда и испуганный визг черно-пегого пса. В сузившихся глазах лиса блеснул злорадный огонек; оглянувшись, он увидел, что его враги, погрузившись в воду, отчаянно колотят лапами по льдине, которая под их натиском только ломается и крошится.

Лед кусками откалывался под ударами собачьих лап, течение подхватывало его, унося к ревущей быстрине водопада в шлюзе. Рыжий Лис вышел на берег и укрылся под кустом, глядя оттуда на пруд и наслаждаясь местью. Вымокшие, дрожащие собаки все еще пытались выбраться из воды на лед, а лед все время оседал и обламывался. Лис увидел, как, наконец, вскарабкался на лед черно-пегий пес и как под его тяжестью отделилась и поплыла большая, в несколько квадратных футов, льдина. Неся на себе измученную собаку, она подвигалась к шлюзу все быстрее и быстрее, потом, подпрыгивая, нырнула в него, полетела вниз и исчезла среди каменьев и брызжущей пены. Этот трагический конец одного из своих врагов Рыжий Лис наблюдал с величайшим удовольствием. К плотине подбежали охотники, и, боясь выстрела, лис потихоньку двинулся по кустарнику дальше, пока не вышел к холмам у долины Оттэнунзис. Теперь бежать и скрываться от погони уже не было нужды. Полукровка-гончий на глазах у охотников вылез из пруда совершенно изможденный и перетрусивший. Черно-пегий пес исчез, и было нетрудно догадаться, что с ним случилось.

Охотники остановились и понимающе посмотрели друг на друга. Джэйб свистнул, подзывая к себе собаку, и ласково потрепал ее по мокрой голове.

— Вот он, Рыжий Лис! — негромко сказал Мальчик, весьма опечаленный судьбой черно-пегого пса. — Вон там, в кустах, я его только что видел!

— Что ж, теперь нам самая пора возвращаться домой! — отрезал в ответ на это Джэйб и повернулся спиной к пруду.

Глава X

Самонадеянная норка

Спустя несколько часов, радостно возбужденный, хотя и усталый, Рыжий Лис был уже в своей норе у реки — он задержался в пути лишь затем, чтобы изловить зайца и подкрепиться. Итак, огромная угроза, которая нависла было над лисом, устранена, сейчас он может успокоиться на всю весну. Он знал, что после гибели энергичного и неутомимого черно-пегого пса оставшийся в живых гончий едва ли отважится идти по следу лиса один. Забравшись в нору, Рыжий Лис с отвращением фыркнул: в норе еще держался противный запах сгоревшего пороха.

Лис довольно легко вытащил из норы жердь с обугленными остатками намотанных на нее тряпок, но устранить удушливый, мерзкий запах он никак не мог. Но и терпеть его он был не в состоянии. По этой причине он на время решил покинуть нору и тотчас же трусцой побежал к перевалу — там, в знакомой расщелине, он обнаружил, что его подруга лежит с выражением довольства на морде, а к ее сосцам жадно припала целая куча рыжих лисят.

К прибавлению в семействе Рыжий Лис отнесся довольно безразлично. Он смотрел на лисят скорее как на обузу, хотя и чувствовал, что значение их очень велико — иначе лисица не стала бы служить им с такой самоотверженностью. Рыжий Лис облюбовал себе лежку в сухом и укрытом месте чуть выше расщелины, откуда он мог всегда следить за своим семейством; если возникнет какая-либо опасность, он будет биться до последнего вздоха, защищая этих беспомощных и совершенно бесполезных малышей. Но несколько дней лису было не до отдыха и не до размышлений о детенышах: лисица отдавалась своим материнским обязанностям с таким пылом, что Рыжий Лис должен был охотиться одновременно за себя и за нее. Ему приходилось навещать соседнюю долину и расположенные там курятники — налеты на них, как показал опыт, были совершенно безопасны, а зайцы у перевала в ту пору почти не водились. Рыжий Лис трудился сейчас, как никогда прежде, о праздных прогулках не приходилось и думать. И именно в эти дни судьба послала ему одно из самых неприятных испытаний, какие он только знал в своей жизни.

Однажды, когда лис охотился — надо сказать, не очень успешно — на берегу все еще полузамерзшей речки, неподалеку от него гналась за зайцем большая норка. Уже давно норка пробавлялась одними лягушками и рыбой, и теперь она жаждала вкусить свежей красной крови. Минуту назад она упустила добычу, неудачно прыгнув на зайца, пришла в страшную ярость и решила во что бы то ни стало поймать долгоногого пушистого зверя.

Какое-то время заяц, удирая от нее размашистыми, громадными прыжками, сохранял преимущество и не подпускал ее близко к себе. Но скоро он стал утомляться и прыгнул в сторону, намереваясь сделать изрядную петлю. Хитрая норка молниеносно разгадала замысел зайца, пошла наперерез и была уже близко от него. Увидев перед собой змееподобного черного врага, заяц обмер от ужаса и удивления, сердце его едва не остановилось. Повернув назад, он кинулся прямиком к реке, норка бежала за ним на расстоянии не больше десяти ярдов. Поглощенный мыслью о черной змее, которая преследовала его по пятам, заяц со страху и не заметил, как почти перед носом у него стремительно метнулся в сторону Рыжий Лис.

Обыкновенная лиса при обыкновенных обстоятельствах, увидя, как один зверь преследует другого, не стала бы ввязываться в историю и из осторожности отошла бы подальше, ибо хищные звери вступают в борьбу, как правило, только тогда, когда это необходимо. Но норку, как своего противника, Рыжий Лис не ставил ни во что, он презирал ее; помимо того, он сейчас очень спешил. Он охотился, а охота для него была отнюдь не забавой, а серьезнейшим делом. Юридические казусы в смысле прав на добычу его заботили мало. Притаившись в высоких стеблях жухлого бурого папоротника, он секунду подождал, пока заяц подбежит поближе. Затем последовало молниеносное точное движение — и длинноногий беглец схвачен прямо в воздухе, на середине своего широкого, отчаянно быстрого прыжка. Заяц пронзительно взвизгнул, лис тут же перекусил ему шею. Затем, вскинув свою столь легко доставшуюся добычу на загривок, лис повернул к дому; одураченного соперника он даже не удостоил взглядом.

Однако, проявив такое высокомерие, Рыжий Лис допустил ошибку. Большая черная норка была отнюдь не труслива, и ее острые маленькие глазки от ярости и обиды налились кровью. Конечно, думать о единоборстве с матерым и сильным лисом, ловкости и проворства которого боялась вся округа Рингваака, было со стороны норки слишком самонадеянно, но глазки у нее теперь горели, как рубины, а гнев лишил ее всякого благоразумия. Помедлив лишь долю мгновения, норка, словно змея, кинулась вслед за Рыжим Лисом и запустила свои зубы в его заднюю лапу.

От неожиданности Рыжий Лис выпустил из пасти ношу и с возмущением повернулся к нахальной зверюге. Однако молниеносным прыжком норка отпрянула от лиса и, припав к земле, была теперь от него уже на расстоянии восьми или десяти футов. Лис тоже прыгнул, тем не менее норку на месте уже не застал. Извиваясь всем телом, словно змея, прижимая к земле живот, она успела отползти еще футов на десять и с неусыпной злобой смотрела оттуда на лиса. Лис прыгал снова и снова и всякий раз без малейшего успеха: норка ускользала от него с прежней ловкостью. Наконец лис тоже прилег и вытянулся на земле, с острым любопытством разглядывая врага добрые полминуты. Затем, все хорошенько обдумав, он поднялся, взял в зубы мертвого зайца и вновь двинулся своей дорогой.

Лис не сделал и десяти шагов, как норка, подобно смертоносной черной тени, опять стремительно метнулась вслед за ним и, причиняя ужасную боль, впилась зубами в другую его заднюю лапу, чуть выше сгиба. Если бы лапы у Рыжего Лиса были не так мускулисты, норка, конечно, перегрызла бы ему сухожилия. Но лис на этот раз был уже начеку. Придерживая зайца на своем загривке, он резко обернулся назад — мертвый заяц метнул всеми четырьмя лапами, словно бы падая через голову лиса наземь. Черная негодяйка снова увернулась от челюстей лиса, отползла в сторону и, грозя новым нападением, смотрела на него горящими глазками.

Теперь Рыжий Лис чувствовал не только гнев: он стал опасаться, что дерзкая норка нанесет ему серьезное повреждение. Лапа от ее укусов саднила и болела. Лис погнался за норкой и упорно преследовал ее, однако враг оказался превосходным бегуном и неизменно ускользал и увертывался от лиса. Пробежав ярдов сто, лис увидел, что это бесполезно, и прекратил погоню. Он решительно повернул назад и кинулся к оставленному зайцу, который лежал, вытянув ноги, на закапанной кровью бурой земле. Держась футов на пять сзади лиса, норка тоже побежала вслед за ним.

Рыжий Лис был озадачен — подобного затруднения он не испытывал никогда в жизни. Поймать своего верткого противника он не мог. Тащить добычу в зубах и таким образом дать возможность норке наскакивать на него сзади лис тоже не мог. А бросить ношу наземь и удалиться без охотничьего трофея — это значило бы полностью признать свое поражение. Твердо поставив переднюю лапу на мертвого зайца, лис повернулся к норке, сверкнул своими сузившимися в щелки глазами и зарычал — сначала тихо, а потом все громче и громче. Это была угроза, и хотя лис еще сам не знал, чем именно он грозит, он чувствовал, что скоро пойдет на что-то решительное. Норка, ничуть не испугавшись, снова припала к земле, готовая ко всему, что бы ни случилось.

Наконец, напрягши свой изобретательный мозг, лис решил одолеть врага, заставив его подойти к себе поближе. В глазах его уже не горел гнев, хвост вяло опустился, вздыбленная шерсть на загривке улеглась; с робким униженным видом он отвернулся от лежавшего на земле зайца и трусцой побежал прочь. Гордая своей победой, норка тут же кинулась к зайцу и уже лизала его теплую кровь. Лис стремительно повернул назад и в одно мгновение ока снова был у своей брошенной добычи. Однако обмануть норку ему не удалось. Не утратив самообладания, она отскочила на десяток футов в сторону и, облизывая окровавленную морду, бдительно следила горящими глазками за каждым движением лиса. Рыжий Лис снова взял зайца в зубы, но что делать дальше, он по-прежнему не знал. Охваченный порывом ярости, он вдруг кинулся к норке, чтобы наконец поймать ее, поймать и покончить с нею.