Лесной бродяга (рассказы и повести): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С восхищением он смотрел, как искусно сторож справился с опасным пленником, отделавшись в этой короткой схватке лишь царапиной. Величественную птицу связали бесцеремонно, как индюка. Надев ей на голову колпак, опутав злобные когти и крепко завязав крылья, парившие некогда в небесной глубине, ее передали избавителю. Хорнер завернул орла в одеяло и понес под мышкой, словно узел со старой одеждой.

За окраиной города Хорнер еще раньше заметил высокий скалистый холм, стоявший особняком и показавшийся ему подходящим для намеченной им цели. Он нанял городской экипаж и около часа ехал вперед с узлом на коленях. Мало кто мог бы представить себе, сколько поэзии, свободолюбия и воспоминаний скрыто было в этом обыкновенном свертке на коленях человека с сухощавым лицом и серыми глазами. У подножия холма, среди пустынного и неровного выгона, Хорнер сошел с экипажа. Он направился к скалистому склону тропинками, протоптанными козами, через обнаженные овраги и изрытые горные кряжи. И наконец достиг одинокой крутой скалы. Отсюда видны были в отдалении лишь крыши домов, мачты и мосты, а где-то далеко-далеко ярко сверкало море.

Это место понравилось ему. На вершине скалы он осторожно освободил своего пленника из пут и, выпустив его на волю, отскочил назад с почтением и любопытством на лице. Огромная птица села, выпрямившись, потом наполовину приподнялась и распустила крылья как бы для того, чтобы восстановить равновесие. Затем она бесстрашно посмотрела Хорнеру в глаза и медленным взором окинула пространство вокруг себя и над собой. Казалось, она хотела удостовериться, что перед нею нет железных прутьев, о которые она могла бы удариться крыльями. Так сидела она с полминуты. Потом с недостойной героя торопливостью она во всю ширину распростерла крылья и бросилась с утеса. Несколько секунд она летела с трудом, точно крылья ее отвыкли от полета. Но вскоре взмахи их приобрели свойственный им ритм. Описывая спираль, орел все выше и выше взвивался вверх, а Хорнер, полный радостного сочувствия к нему, наблюдал за его полетом. Наконец орел превратился в точку, кружащуюся среди бледной синевы неба. Тогда он внезапно переменил направление и быстро полетел прямо на северо-восток. Скоро он скрылся из виду.

Хорнер глубоко вздохнул. Трудно сказать, был ли это вздох грусти или радости.

– Твои золотистые глаза могут издалека заметить молнии, товарищ, – пробормотал он, – но даже и ты не в силах увидеть вершину Плешивой горы на таком расстоянии. Ты, вероятно, прозрел ее своим сердцем, если так прямо направляешься к ней.

СЕРЫЙ ВОЖАК

I

Он был больше, могущественнее и неукротимее всех других волков неуловимой волчьей стаи, внезапно появившейся с севера и приводившей в ужас одинокие, редкие поселки. Но почему он был так велик и силен, поселенцы Ква-Дэвикской долины не могли себе уяснить. Одни из них, французы по происхождению, полные старых предрассудков, объясняли это достаточно просто: они принимали его за оборотня и мирились с невозможностью состязаться с существом столь сверхъестественной злобности и силы. Англичане не верили в оборотней и только напрасно терялись в догадках. Они знали серого, или «дымчатого», восточного волка, хотя на юг от Лабрадора он настолько редко встречался, что мало кто из них видел его. Они истребляли всех волков без различия. Но этот странный серый хищник был вдвое больше обыкновенных волков и бесстрашнее и злее десяти из них. Хотя стая, вожаком которой он был, насчитывала не более полдюжины волков, он сумел внушить к ней уважение и заставить всех трепетать от страха перед ней на всем обширном протяжении Ква-Дэвика. Этот мародер с продолговатыми боками и длинной мордой был не только злобен, но и хитер. Когда поселенцы, желая отомстить за овец, свиней или рогатый скот, зарезанных его стаей, с ружьями и собаками отправлялись на охоту, казалось, будто в этой местности никогда и не бывало ни одного волка. И тем не менее можно было биться об заклад, что в ту же ночь или в следующую исчезнет несколько собак, принимавших участие в охоте. Западни и отравы также оказывались бесполезными. Стая относилась к ним с отвращением и пренебрежением. А нападения хищников продолжались, и детей ночью держали взаперти, и по уединенным дорогам расхаживали вооруженные сторожа из хладнокровных и опытных жителей лесов. Поселенцы-французы крестились, а англичане проклинали свою долю. Но ни те, ни другие не могли разгадать тайны огромного могучего волка.

Тайну эту в конце концов разгадал Артур Кэн, молодой учитель школы в Горячих Ключах. Некий счастливый золотоискатель, возвращавшийся из Клондайка, привез с собой не только золото и здоровый аппетит, но и тощего, злобного, неукротимого волчонка из той стаи, которая водилась в необъятных северных лесах. Волчонок прогрыз себе путь к свободе. Он разыскал небольшую стаю своих, менее крупных восточных родственников, вступил с ними в яростный бой, победил их и наконец стал их вожаком. Он развивался, рос и достиг той силы и тех размеров, которые унаследовал от своих предков. И «Серый вожак из Ква-Дэвика», как его прозвал Кэн, был не оборотнем, не отверженной человеческой душой в образе волка, а просто крупным волком из лесов Аляски.

Этим было все сказано. Волк, который одним взмахом своих челюстей в состоянии переломить спину взрослой овчарки и галопом умчаться с ее трупом, точно это была белка, такой же нежелательный сосед ночью в лесу, как и оборотень, созданный воображением французских крестьян.

Мрачные еловые леса Ква-Девикской долины были полны дичью – лосями, оленями, зайцами и множеством птиц, а на обширных пустопорожних пространствах за горным кряжем бродили стада карибу. Тем не менее громадный серый волк не щадил владений поселенцев. Его стая посещала окраины поселков со странной настойчивостью. В этом был прямой и дерзкий вызов. Наконец жители долины не на шутку разозлились. Они решили устроить облаву и отомстить. Даже такому опытному воину, как наш Серый вожак, остался только один выбор – или уклониться от боя, или пасть. Но тут случилось событие, которое совершенно перевернуло настроение общества. Люди настолько разошлись во мнениях, что общая облава стала совершенно невозможной, и каждый вынужден был бороться с увертливым противником по-своему.

Вот что произошло.

Приблизительно в трех милях от села жила одинокая вдова Бэзли со своим сыном Падди, ребенком меньше десяти лет от роду и очень малого для своих лет роста. Однажды ночью в середине зимы она серьезно заболела, и Падди, не страшась полночного безлюдья, быстро помчался искать помощи. Полный месяц высоко стоял в небе, и пустынная узкая дорога, освещенная луной, светлой полосой уходила в самую глубь безмолвного елового леса, черневшего по обе ее стороны. Впоследствии Падди вспомнил, что он все время слышал звук легких шагов, точно кто-то следовал за ним во мраке за дорогой. Но его отважное маленькое сердце было слишком полно страха за мать, и в нем не оставалось места для страха за себя самого. Только изумление соседей, удивлявшихся, как это он благополучно совершил такое путешествие, открыло ему глаза на опасность, которой он подвергался. Несколько человек охотно согласились помочь ему и поспешили с ним обратно к постели матери. Дорогою один из них, смелый охотник, не раз уже пытавшийся застрелить Серого вожака, из любопытства отошел в сторону, чтобы осмотреть снег под густыми елями. Быть может, его обмануло воображение, но ему показалось, будто он уловил хищный блеск глаз, вспыхнувших зеленым огнем и исчезнувших затем в мрачной глубине. Но свежие следы, которые он увидел на снегу, рассеяли все его сомнения. Он увидел следы, похожие на собачьи, и среди них большой след гиганта-вожака. Почти до самого порога шли эти зловещие следы рядом со следами бежавшего мальчика. Они шли по самой окраине мрачного леса – совсем близко, на расстоянии лишь одного легкого прыжка, но не ближе.

Почему этот огромный серый волк, вступавший в бой с лосем и низвергавший его на землю, волк, от голоса которого убегали самые большие собаки, как побитые дворняжки, почему он и его воровская стая пощадили столь легкую добычу? Это было необъяснимо. И создавалось много разнообразный предположений, годных, однако, лишь на то, чтобы те, у кого их не было, презрительно рассмеялись над ними. Французское население поселков, конечно, окончательно убедилось, что огромный волк – оборотень. С почтением и каким-то утонченным ужасом французы говорили, что это был коварный оборотень, настолько коварный, что он пощадил ребенка. Его во что бы то ни стало нужно умилостивить. Так как поступки его необъяснимы, то охотиться за ним не следует. Пусть он по временам тащит несколько овец или быка и помнит, что его никто не побеспокоит.

А враждебные чувства англичан до такой степени остыли, что они не в состоянии были объединиться и устроить облаву. Этот негодяй, огромный серый волк, побоялся тронуть ребенка, и, значит, ради него не стоит беспокоиться взрослым людям. Некоторым женщинам пришла в голову мысль, что странная сдержанность волка объясняется любовью к детям. Другие честно верили, что бог намеренно послал стаю вслед ребенку, чтобы охранять его в святом деле. Но все встретили насмешкой скучное предположение молодого школьного учителя, что, может быть, случайно в этот момент волки не были голодны.

Среди многочисленных жителей Ква-Девикской долины не было ни одного, кто посвящал бы столько внимания загадочному серому волку как молодой школьный учитель. Работы в школе было немного, и у него оставалось достаточно свободного времени. Он любил охоту и изучение диких зверей. Он был хорошим стрелком из винтовки и хорошим фотографом. Иногда он стрелял, иногда фотографировал. Когда он бывал недоволен своею жизнью или своим обедом или когда он безнадежно тосковал по шумным развлечениям родного городка, он брался за ружье. Ему казалось, будто он облегчит душу, если убьет кого-нибудь, хотя бы ласку или кролика.

Но чаще он предпочитал фотографический аппарат.

Кэн, как и следовало ожидать, заинтересовался загадочным серым волком больше всех жителей Ква-Дэвикской долины, вместе взятых. Он обрадовался, как неразумный ребенок, когда планы облавы на мародера так внезапно провалились. Едва ли он мог равнодушно отнестись к тому, чтобы пуля озлобленного поселенца, в отместку за несколько самых обыкновенных свиней или овец, пресекла жизнь этого необыкновенного зверя. Рассеять стаю – значило бы лишить одинокие пустыни Ква-Дэвика половины их поэзии. Он решил заняться изучением характера гиганта-волка и неуклонно разрушать все планы, направленные к уничтожению этого животного, насколько, конечно, это было возможно.

В одну из тех серебристо-голубых ночей, когда мороз острыми иглами колет лицо, Кэн отправился изучать серого волка и его образ жизни. Предполагая однако, что его дружеское отношение к волку может не встретить взаимности, Кэн предпочел вооружиться не фотографическим аппаратом, а своим ружьем системы Винчестер. А за пояс, кроме обычного ножа, заткнул еще легкий топор с коротким топорищем. Без особых опасений шел он на лыжах, сплетенных из лосиной кожи, по хрустящему снегу, освещенному луной. Он не обладал безрассудной отвагой, а потому держался открытых пространств и шел то лугами, то руслом реки, то озером, занесенным снегом, избегая густых теней лесной чащи.

Но как раз сегодня, когда он так напряженно ждал волчьей стаи, волки, по-видимому, нашли себе дело в другом месте. Уже несколько ночей не слышно было их воя, не видно было свежих следов на расстоянии многих миль от Горячих Ключей. Кэн взял удочку и приманку и по руслу широкой реки, занесенной снегом, поднялся к глубокому горному озеру. Так как было мало надежды встретить волков, он взял себе в товарищи соседскую собаку, которая всегда ходила с ним. Это была желтая дворняга, скромная и приветливая, но в сущности ни к чему не пригодная. Построив себе на скорую руку возле берега шалаш из еловых сучьев, он сделал несколько прорубей во льду и принялся ловить форелей, которые водились в этой глубокой воде. Ему посчастливилось, и скоро, поглощенный новым увлекательным занятием, он совсем забыл о сером волке.

Было уже поздно. Выжидая восхода луны, Кэн проспал первую часть ночи. Стоял трескучий мороз при полном безветрии. Месяц был уже на ущербе и бледным призрачным светом обливал все кругом. Вдруг собака беззвучно подползла к самым ногам Кэна. Он почувствовал, что она дрожит. Пристально всматриваясь вдаль, он увидел огромную серую фигуру, которая, выпрямившись, сидела на обнаженном выступе в каких-нибудь ста шагах и смотрела не на него, а на месяц.

Невольная дрожь пробежала по лицу Кэна, и ему показалось, что даже кожа у него на голове шевелится. Волк при унылом свете луны казался неестественно чудовищных размеров. Кэн никогда не слыхал о волке, который вел бы себя так хладнокровно, с таким самообладанием и такой надменной самоуверенностью. Мысль его поэтому невольно обратилась к предрассудкам его друзей, поселенцев-французов. Это не был обыкновенный бродяга-волк. Это был тот, изучить которого он так жаждал. Он нашел то, за чем пришел.

Кэн знал, что лучше всего можно изучить диких зверей, если сидеть тихо и не шуметь. Он тотчас же уселся неподвижно, пожалев, что привел с собой собаку. Но напрасно он тревожился: умный пес не собирался привлекать внимание Серого вожака. Он прижался к ногам Кэна и лежал неподвижно, лишь слегка вздрагивая.

В течение нескольких минут ничто не шевелилось – все застыло в этом царстве мороза. Наконец, почувствовав, что холод уже прокрался к нему и пробирает его насквозь, Кэн поднял руку в теплых перчатках, чтобы обогреть уши. Он сделал это осторожно, но осторожность была излишня. Гигант-волк, по-видимому, ничего не имел против того, чтобы Кэн двигался, сколько ему угодно. Один раз, впрочем, зеленые мерцающие глаза волка остановились на нем и вспыхнули, но лишь случайно. Волк осматривал берега озера и бахрому соснового леса. Кэном же он интересовался не более, чем кустом можжевельника.

Кэн терпеливо ждал. Он знал очень хорошо, что эта сдержанность и равнодушие лишь напускные, и решил во что бы то ни стало выяснить игру волка. И в то же время, против его воли, к нему подкрадывалась тревога. Где была остальная стая? По временам он бросал испытующие взгляды на сосновый лес, умевший хранить свои тайны.

Наконец, словно убедившись в том, что он совершенно один, волк раскрыл свою пасть и, откинув голову назад, завыл ужасающую серенаду луне. А когда он на время смолкал, издалека доносился взволнованный злобный лай собак, дрожавших от страха в редких поселках долины. Но волчьего воя не слышно было ему в ответ. Стая не подавала никаких признаков жизни, словно исчезла с лица земли. И Кэн был изумлен, каким образом строгое приказание вожака могло заставить волков молчать, когда все их инстинкты требуют, чтобы они завыли в ответ.

Словно упиваясь своим собственным пением, волк настойчиво продолжал выть. И Кэн наконец потерял терпение.

– Посмотрим, не удастся ли мне нарушить твое спокойствие! – пробормотал он, подняв ружье, и выстрелил.

Пуля с визгом пронеслась над головой волка. Он слегка навострил уши, беспечно оглянулся кругом, как бы желая спросить: «Это что такое?»  – и хладнокровно продолжал свою серенаду.