— Он в лагере? Его арестовали?
— Может быть, ему придется оказаться и в лагере.
— За что? За что мы должны все это терпеть?
— У вас есть свобода выбора. А у них… — пан Теодор широким жестом показал на освещенные окна дома Трубецких, — выбора нет никакого. Они лишь подчиняются и погибают.
— Или убивают других, — ответила Лидочка.
— Чтобы в свою очередь погибнуть.
— Андрюша там мерзнет. — Лидочка вдруг смирилась с запретом, наложенным на ее мечты Теодором. Она поняла, что не переубедит и не разжалобит его. Теодор выполнял свой долг.
Жестом старого человека пан Теодор расстегнул плащ, вытащил большой светлый платок, вытер плешивую голову и пригладил кустистые черные брови.
— Я приехал сюда не из-за Андрея, — признался он. — Про Андрея я мог бы рассказать и в Москве. Ты не чувствуешь неладного?
— Здесь все неладно. Мне страшно.
— Вот видишь! — Пан Теодор был доволен, как врач, поставивший роковой, но точный диагноз. — Ты интуитивна. Не далее как вчера я встречался с другими хранителями времени. Мы пришли к общему мнению, что ближайшее десятилетие грозит России и всей Европе неисчислимыми бедствиями.
Лидочка смотрела на старика, не понимая. Какие бедствия для Европы, когда здесь убили Полину и пропал Александрийский?
— Напряжение временно€го поля превысило все известные нам величины, — сообщил пан Теодор скучным голосом.
— Вы знаете, что убили Полину? — спросила Лидочка. Она отчаянно всматривалась в лицо Теодора, надеясь увидеть в нем признание того, что он знает больше, чем хочет показать.
Но пан Теодор даже не удивился.
— Полина? Да, она погибла. Ее убили.
Он не смеет признаться, что ему тоже холодно, подумала Лида. Он же очень старый человек. Он приехал сюда из Москвы, а от Калужского шоссе, вернее всего, шел пешком по грязи. Но он исполняет свой долг.
— Вы пришли не ко мне? — догадалась Лидочка.
— Нет. Но я боялся, что ты можешь угодить в альтернативный мир.
— Этого не случилось?
— Нет, в альтернативном мире другие жертвы и другие преступники.
— Мне лучше не спрашивать? Вы все равно не ответите?
— Я спешу. Когда-нибудь я расскажу тебе обо всем. Ты помнишь о том, что история имеет варианты? Существует магистральная линия развития любой цивилизации, и, пока она движется по этому пути, ее выживание и прогресс весьма вероятны. Но порой этот поезд ошибается на стрелке и попадает в тупиковый путь. И тогда мир может погибнуть.
— А как вы догадываетесь, какой из путей настоящий?
— Это вычисляется. И даже заранее. По нарастанию напряжения временного поля. Мы ни разу не ошибались. Не ошиблись и сегодня.
— А где гарантия того, что мы сейчас не на ошибочном пути?
— С чего ты решила?
— Вокруг меня погибали и погибают миллионы людей. А вдруг в другом мире, на другом пути они останутся живы?
— Не судите о мире по своему шестку, — сказал Теодор. — И ты, и я — маковые росинки. Речь идет только о судьбе Земли в целом. И Земля, несмотря на все страдания, должна выжить.
— Зачем нам все это знать?