— Почему?
— Это же католическая страна, в конце концов!
— Но он же фашист! Ему все можно.
— Ему многого нельзя. Диктаторы, моя душечка, куда более ограничены в явных грехах, чем обыкновенные люди.
— И чем все это кончилось?
— Актриса стреляла во французского посла и ранила его. И попала в тюрьму.
— Ну в посла-то зачем?
— За то, что он хотел выгнать ее из Италии.
— Ваша история ничем не подтверждает идею о чувственности знаменитостей.
— Или возьмем, к примеру, Гитлера, — продолжал Матя. Он раскурил трубку, и Лидочка втянула ноздрями волнующий запах. Это был запах хорошей дореволюционной гостиницы — табачный дым, кожа, одеколон и кофе… — У Гитлера, конечно же, были любовницы. Мне рассказывал о его романах один приятель — немецкий чиновник от науки. Партиец.
— Коммунист?
— Нет, наци. Они тоже называют друг друга товарищами по партии.
В словах Мати была крамола, хотя, казалось бы, он не сказал ничего предосудительного.
— И он знал о любовницах этого фашиста?
— Вся Германия шепталась о его драме. Гитлер выписал из Австрии свою сестру, фрау Раубал.
— Почему из Австрии?
— Потому что он австриец, и вроде бы у него фамилия Шикльгрубер.
— Ну и что? — Лидочка чуть отодвинулась, потому что рука Мати вновь пришла в движение.
— Его сестра должна была помочь Гитлеру по хозяйству — все-таки холостяк, а у него дома бывают разные люди. Сестра привезла с собой дочку, которую звали Гели. Гели Раубал. То есть родную племянницу Гитлера, совсем еще девочку.
— А Гитлеру сколько лет?
— Ну уж точно больше сорока! В общем, Гитлер без памяти влюбился в племянницу.
— Не надо. Зачем об этом рассказывать?
— По той простой причине, что это — чистая правда.
— Я видела в «Вечёрке» рубрику «Зверский оскал империализма».
— Вы бы тоже могли стать моей племянницей. И я бы в вас влюбился. Не надо морщиться — я говорю вам: никакого секрета в том не было. И никто не считал, что это кровосмесительство или что еще… Гитлер открыто показывался с Гели, она даже поселилась в его большой квартире в Мюнхене. И Гитлер решил на ней жениться.
— Когда же это было?
— Недавно. Я уже жил в Риме. Года два назад Гитлер ревновал, просто с ума сходил. Гели хотела ездить в Вену — она брала уроки пения. А он ее не выпускал из постели.
— Матя!
— Из дому не выпускал. Он даже стал забывать о делах, влюбленность — беда для великого человека.
— Зачем вы так сказали? А вдруг кто-то услышит?