— Вот именно! Вчера вечером вы умудрились бросить меня на дороге вместе с больным человеком. Где же была ваша галантность?
— Лидочка, вы не правы, — вмешался Матя. — Вы были плохо одеты и не причесаны. Как же нашему другу было разглядеть за этим вашу красоту?
— Вы выходите за рамки! — громко сказал Алмазов и поднялся. Он быстро вышел, преувеличенно стуча сапогами, а Матя сказал ему вслед:
— У нашего оппонента не нашлось достойных аргументов в споре.
Он откинулся на спинку дивана, раскинул руки, так что правая рука лежала за спиной Лиды.
— Мы оба были не правы, — сказал он. — Мы дали увлечь себя эмоциям.
— Он тоже!
— Для него это не играет роли. Никто, кроме нас, не видел его лица и не слушал его оговорок. А если вы захотите напомнить… вам же хуже.
— Вы в самом деле обеспокоены? — спросила Лида.
— Да. Всерьез. — Матя посмотрел на приоткрытую дверь.
— Закрыть? — спросила Лида.
— Нет. Я думаю, он не подслушивает… Черт побери, я не хотел бы, чтобы мое дело сорвалось.
Лидочка не задавала вопросов, захочет — сам скажет. Не захочет — она переживет. Большая теплая ладонь Мати по-хозяйски улеглась на ее коленку. Тыльная сторона кисти была покрыта редкими темными волосами — как же она раньше не заметила этого?
Лидочка стала сталкивать пальцы Мати с коленки, пальцы сопротивлялись. Матя был доволен этой небольшой схваткой.
— Повышенная чувственность, — ворковал он, — свойственна творческим натурам. Не исключено, что это одно из выражений таланта.
Лидочке удалось справиться с пальцами Мати, и тот принялся рассматривать свои ногти.
— Пушкин с точки зрения обывателя — козел, — сказал физик.
— Матя!
— Обывателю куда интереснее узнать, завалил ли поэт жену Воронцова в приморской пещере, чем твердить с детства: «Мой дядя самых честных правил… когда простой продукт имеет».
— Вы не правы и знаете, что не правы!
— Вы сердитесь! Вам это идет. Ноздри раздуваются, глазки сверкают.
— Я не сержусь. Почему я должна сердиться на санаторного донжуана?
— Лидочка, вы ангел! Найти такие точные слова!
— К тому же далеко не все великие люди были… сладострастными.
Лидочка чуть было не сказала: «Ленин, например», но испугалась. А Матя ее почти понял.
— Дайте пример! Наполеон? Наполеон был слаб… физически слаб. Но в меру своих сил очень старался.
— А ваш Муссолини?
— К счастью, он не мой. Но совсем недавно один из его романов чуть не кончился трагедией. Одна французская актриса решила его соблазнить и в том отлично преуспела.
Почувствовав, что завладел вниманием собеседницы, Матя достал трубку, принялся ее набивать табаком. Лидочка вдруг поняла, что ждет, когда он зажжет трубку, ей нравился запах дорогого табака.
— Она сдуру начала афишировать эту связь, и ее пришлось выслать из Италии.