— Это конец карьере, — сказал он после паузы.
— Боюсь, что да, — согласился Сурен, он был кроток и терпелив, как агнец. У него был план, как получить деньги с Метелкина, но с перепуганного и разъяренного Метелкина ни черта не получишь.
— Но мы же не можем все так оставить!
— Не можем, — согласился Сурен и тоже замолчал.
— Ну говори, говори! — страстно зашептал Метелкин. — Ты должен что-то придумать.
— А с другой стороны, — сказал Сурен, — если ничего не предпринимать, то погибнут не только люди — погибнет весь ваш груз.
— Наверное, на «Измаиле» и ваш с Аспасией есть, — заметил зло Метелкин.
— Сущие пустяки, — сказал Сурен. — Твое положение куда хуже.
— Неужели ничего нельзя придумать?
— Почему нельзя? И если ты компенсируешь мне расходы, которые я понес, заплатив турку, я постараюсь подсказать выход.
— Сколько? — спросил Метелкин.
— Две тысячи.
— Никогда!
— Я должен половину отдать Аспасии — иначе она меня убьет.
— Я получаю такие деньги за три месяца.
— Твой груз на «Измаиле» стоит в двадцать шесть раз больше, а ты вот-вот его лишишься.
— Черт с тобой! Но учти, что если ты не придумаешь выхода, ты отсюда живым не выйдешь.
— Ты очень нервничаешь, господин офицер, — сказал Сурен. — Нельзя в твоем возрасте так нервничать.
— Говори.
— Минутку — я пересчитаю.
Сурен принялся пришептывать — он считал деньги у окна при свете луны. Метелкин ходил по комнате в одном сапоге и готов был убить армянина.
— Там адская машина с часами? — спросил он.
— Может быть, — ответил Сурен. — Халиб считает, что взрыв будет утром.
— Почему?
— Спросите у него.
— Так что ты придумал?
— Я знаю одного человека, который может предупредить капитана «Измаила». Вы доверяете капитану?
— Он же в море!
— Это мое дело. Главное, чтобы капитан поверил.
Метелкин задумался.