— Он продал мне новость.
— За сколько?
— За тысячу лир.
— Уменьши цифру в сто раз — поверю. — Заскрипели пружины — ветеринар уселся на кровати. — А ты садись, садись.
— Спасибо. Я в самом деле заплатил эти деньги. Вот расписка.
Негоциант издали показал Метелкину белую бумажку. Хоть лунный свет и проникал в окно, понять, что на бумаге написано, не было возможности.
— Ты не такой идиот, чтобы прибежать сюда в три часа ночи, — сказал Метелкин. Он взял графин с водой и налил себе в стакан. — Что случилось? Почему ты побежал ко мне, а не к Аспасии?
— Потому что Аспасия не вернет мне денег, которые я заплатил.
— Говори.
— В транспорт «Измаил» заложена мина.
Метелкин неудачно двинул графин, и тот рухнул со столика, грохнулся об пол — вдребезги!
— Ах, черт! — Метелкин выпрямился. — Кто положил? — спросил он. — Немцы?
— Это знает только Рефик. Рефик говорил с незнакомым Халибу человеком. Рефик сказал, что он все исполнил и отомстит за смерть Гюндюза.
— Что еще известно? Ну говори, говори — уж скоро утро! Какая бомба?
— В каком смысле?
— Если ты пронесешь на транспорт гранату, ничего не случится — ты только убьешь человека; должна быть большая бомба, большой заряд, который может сделать отверстие в борту, такое, чтобы транспорт пошел ко дну. Нужен целый ящик динамита.
— Там есть целый ящик динамита.
— Не может быть! Враки! Груз транспорта досматривался. Ящик со взрывчаткой никто бы не пропустил.
— Пропустили.
— Почему ты так уверенно говоришь?
— Потому что был груз, который не досматривали. Груз московской археологической экспедиции.
— Ты с ума сошел! Я сам все проверял!
— Вы уверены?
— Ни в чем нельзя быть уверенным. Давай на радиотелеграф!
— Погодите, господин офицер, — сказал Сурен. — Вы только все погубите.
— Там триста раненых! — воскликнул Метелкин. Сурен зашипел на него, и Метелкин, продолжая кричать, перешел на шепот: — Там погибнут люди!
— И все же, прошу вас, не спешите.
— Почему? Меня ничто не остановит. — Метелкин рыскал по полу в поисках сапог.
— Разреши обратить твое внимание, — сказал Сурен, — на остальной груз археологической экспедиции. Конечно же, забота о людях — первейшая задача. Но вы уверены, что хотите, чтобы сейчас, в панике и спешке, кто-то начал вскрывать все ящики экспедиции? И если там окажутся не черепки, а что-то другое — если будет так, ты уверен, что профессор Авдеев и его супруга не вспомнят твоего имени?
Метелкин перестал надевать сапог.