— Здравствуйте, — сказал адмирал, оглядывая Колю. — Садитесь. На вас лица нет. Еще не спали?
— Не пришлось, Александр Васильевич. Такие события…
— Тогда рассказывайте. Только коротко.
— Ее Величество, — сказал Коля, который уже отрепетировал краткую речь, — получила сведения, что Ялтинский совет принял постановление об аресте всех членов царского семейства.
Колчак кивнул, будто именно этого сообщения и ожидал.
— Они будут арестованы сегодня. Для этого в Ялту подтянуты какие-то верные Совету части и отряды мастеровых. Возможно, и банды крымских татар.
Колчак поднял бровь.
— Они существуют, — сказал Коля. — Я их видел три часа назад.
— Продолжайте.
— Царское семейство будет перевезено в Симферополь, в тюрьму, затем, возможно, — на север.
— Временное правительство в курсе дел?
— Не знаю, — сказал Коля. — Вот письмо от императрицы.
— Я же просил — ничего не писать! — сказал адмирал.
Из полуоткрытой двери в гостиную проскользнула тонкая женская фигура в золотистом пеньюаре.
— Но сейчас особый случай, — возразил Коля.
— Особые случаи устанавливаю я, — сказал адмирал, протягивая руку.
Коля отдал ему письмо.
— Что же вы, лейтенант, — брезгливо произнес Колчак, — ногами его топтали?
— И ногами тоже, — сказал Беккер. — Ялтинский совет подстроил мне засаду на дороге. Руководил засадой известный эмиссар Совета Елисей Мученик. Он оставался, так сказать, за сценой. А произвел эту акцию отряд крымских татар. Так что для спасения письма — именно его они и искали — мне пришлось пойти на некоторые шаги…
— Какие?
— Я выкинул это письмо в кусты. В последний момент. Так что, обыскивая нас, они ничего не нашли.
— А шоффер? Не проговорился?
— Он не знал о письме.
— Вы держались за нашу версию?
— Да, я клялся, что бываю в Дюльбере из-за княжны Татьяны.
— Поверили?
— Вряд ли. У них свои люди во дворце.
— Разумеется, — согласился Колчак.
— А поручик Джорджилиани предложил Татьяне руку, сердце и политическое убежище в Грузии.
— Вот пострел! Наверное, из князей? Впрочем, там все князья.