— Лида, я тебя умоляю, — сказал Геннадий. — Клянусь тебе, что мы ни о чем не подозревали. Мы ничего не знаем!
— Полиция разберется.
— Теперь послушай. Одну минуту!
И зачем я его слушаю? Надо повесить трубку.
Но трубку Лидочка не вешала.
— Пускай она тебе кажется плохим человеком. И мы плохие люди. Но мы же люди, блин! Дай нам шанс! И больше ты нас не увидишь.
Лидочка повесила трубку.
— Ну что? — спросила Валентина. — Они приедут?
И такой ужас был у нее на лице!
— Не бойтесь, — сказала Лидочка. — Больше они уже ничего нам не сделают.
— Вам легко говорить, — заныл Василек.
Он забыл, что ему уже под шестьдесят, что он толст и, как говорится, солиден. Сейчас он был мальчиком, очень нуждающимся в маминой защите.
— Тогда вызывайте полицию, — сказала Лидочка. — Мне нужно на секунду вас покинуть.
Валентина кинулась к телефону, потом замерла и крикнула вслед уходящей Лидочке:
— Погоди, я же по-ихнему только торговую терминологию знаю!
— Я сейчас.
Лидочка выбежала наружу. Машина Славы стояла у тротуара напротив входа.
Машина должна быть открыта.
Лидочка нажала на кнопку передней двери. Дверь легко и почти бесшумно растворилась.
Лидочка заглянула внутрь.
В машине было теплее, чем снаружи. Может быть, она сохраняла тепло вчерашнего дня? После исчезновения Славы на ней никто не ездил. Лидочка заглянула в «бардачок». Там лежали перчатки без пальцев, какие-то бумаги, сигареты… Пистолета не было.
Но пистолет ли она разыскивала?
Лидочка перегнулась назад, чтобы посмотреть заднее сиденье. Сиденье было серым, но с другой стороны на нем виднелось темное пятно. Лидочка влезла в машину, чтобы разглядеть пятно получше. Пятно было бурым, очень темным. Разумеется, оно могло быть здесь уже полгода, и Лидочка его не замечала — зачем человеку рассматривать сиденье в чужой машине. Но на этот раз она решила выяснить, свежее ли пятно.
Она вылезла из машины, чтобы открыть заднюю дверцу и посмотреть на сиденье вблизи. Но ее остановил скрип тормозов — к дому подлетела «тойота» Эдуарда Дмитриевича. Геннадий выскочил первым.
— Что делаешь? — спросил он. — Полицию ждешь?
— Полицию вызвала Валентина, — соврала Лидочка, которая боялась, что такой подвиг Валентине не по плечу.
— Мать твою! — выругался Геннадий, не боясь привлечь внимание соседей. Очевидно, он подозревал, что соседи не очень хорошо знают разговорный русский язык.
Эдуард вылез из машины.
— Погоди, Геннадий, — сказал он спокойно. Он всегда говорил очень спокойно. — Если Лидия Кирилловна не врет, а она, как я думаю, не врет, иначе придумала бы что-нибудь получше, то Валентина сидит у телефона и рыдает. Она не знает, как пользоваться этой штукой… А что вы, извините за нескромность, искали в машине?
Он заглянул в машину с другой стороны, но ничего подозрительного не увидел.