Лидочка достала «Дейли мейл» и развернула так, чтобы видна была первая страница с портретом Галины.
— Это она? — спросила Валентина.
— Пойдемте внутрь, — сказала Лидочка. — Я еще раз прочту, что написано в газете.
Дверь в дом была приоткрыта, так ее оставили Кошки. Первой вошла Лидочка, за ней Валентина с раскрытой газетой. Все ждали новостей.
— И что же? — первым спросил Слава.
Он сидел, подперев подбородок тонкими руками и вытянув вперед шею. Локти с силой упирались в поверхность стола.
Лидочка посторонилась, пропуская торжественно плывущую Валентину. Валентина разложила газету на столе и сказала:
— Это она.
Алла молчала. Все смотрели на нее. Она глядела в окно на кирпичную стенку, отделявшую дом Кошко от следующего. Слава сказал:
— Это Галина. Я ее, конечно, давно не видел, но это Галина. Я так и знал, что этим кончится.
— Когда знал? — спросила Алла, не оборачиваясь.
— Уже вчера знал, — сказал Слава. — Неужели это было непонятно?
Лидочка понимала его — чувство обреченности охватило ее уже вчера, пока они ждали на платформе. Нет, пожалуй, позже, когда они возвращались со станции домой. И только Алла, которая не могла не испытывать того же, не хотела в том признаться.
— Кто-нибудь прочтите мне, наконец! — раздраженно проговорила Алла. — Я имею право знать, что там произошло!
— Она попала под поезд в метро, — сказал Слава, читавший газету. — Она подошла к краю и упала.
— Во сколько это случилось? — спросила Алла.
— В шесть вечера, — ответил Слава. — Разумеется, в шесть — она как раз ехала к нам.
— Ой, — всплеснула руками Валентина. — Вы ее встречали, а она уже неживая была. Господи, упокой и спаси ее душу.
— Наверное, надо поехать туда, — неуверенно произнес Слава, глядя на бывшую жену.
— Я не настолько знакома с Джерри. А вдруг он не хочет никого из русских видеть? Ты лучше прочти, что там еще пишут.
Слава начал читать. Иногда он запинался, ему не хватало английских слов, но Лидочка ему не помогала. Она смотрела на Аллу. Ей было интересно понять, что должна чувствовать женщина, подруга которой погибла вчера по дороге к ней.
Алла владела собой. Но лицо у нее было злым, напряженным, как у соседки на коммунальной кухне, готовой начать очередной бой.
Слава еще не успел дочитать второго абзаца, как раз подобрался к интервью с мисс Монмаут и завяз в незнакомых словах, как в дверь позвонили.
— Открой, Ириш, — попросил Слава, прижимая указательным пальцем строчку, чтобы не потерять.
Лидочка, как и все, замерла, обернувшись к коридору и прислушиваясь. Мужской голос спросил по-английски:
— Можно мне поговорить с мистером Кошко?
— Сейчас, — ответила Иришка и крикнула: — Папа, к тебе пришли!
— Кто там? — спросил Слава, поднимаясь из-за стола.
— Думаю, что полиция, — ответила из коридора Иришка.
Лидочка непроизвольно вышла следом за Славой. Впрочем, в коридор вышли все и столпились в дальнем конце, у входа в столовую, отделенные от входа и от гостя всей длиной коридора.