— Нам некуда от этого деться.
— Мы же с ним договорились на неделе, чтобы обсудить замечания рецензентов.
Марина сказала последнюю фразу с напором, словно ей обязательно нужно было донести до сознания Лидочки важность их общей с Сергеем работы.
Лидочка, как бы признавая внутреннюю правоту Марины, сообщила:
— В машинку была вставлена страница. Наверное, после нашего отъезда он сел работать.
— Сережа говорил, что любит работать ночами, когда никто не мешает. А где он сейчас? Куда его повезли?
— Наверное, в морг.
— В какой?
— А ты собиралась туда поехать?
— Ой, что ты, я боюсь мертвых!
Как будто граница проходила именно у порога морга — до этого Сергей оставался для Марины живым человеком. С этого момента он стал чужим, страшным мертвецом.
— Извини, Марина, — сказала Лидочка, — я жду звонка от Нины Абрамовны.
— От кого?
— От жены Сергея. Ты видела ее вчера на даче.
— А, от Нины! Конечно. Она заберет его из морга?
— Нина Абрамовна еще ничего толком не знает. Она сказала, что позвонит мне, когда кончится урок.
— Конечно! Делу время — потехе час. Я ее немного знаю, и мне порой кажется, что Господь Бог обделил ее человеческими чувствами. В ней есть только расчетливость, свойственная этой нации.
— Я с ней совсем мало знакома, — ответила Лидочка.
— Твое счастье.
— Я позвонила Лизе Корф, — призналась Лидочка.
— Вот это — зря, — сказала Марина. — Ты впутываешься в скандал, до которого нам с тобой дела нет. Они же ненавидят друг дружку — Лиза и Нина.
— Кто-то же должен его похоронить.
— У Нины больше формальных оснований, — отрезала Марина.
— Может быть.
— Я тебе позвоню вечерком, если чего еще узнаешь, сообщи.
Лидочке оставалось дождаться еще одного звонка, прежде чем можно будет уйти из дома.
И телефон, подчиняясь мыслям Лидочки, тут же ожил.
— К тебе невозможно дозвониться, — сердито начала Лиза Корф. — Я полчаса звоню.
— Здравствуй, Лиза. Я рассказала о смерти Сергея только Нине Абрамовне и Марине Олеговне.
— Это кто еще такая — Марина Олеговна?