— Ты не знаешь — молчи! Она померла в восемьдесят пятом. Значит, ей было восемьдесят семь, клянусь тебе. Но никакого маразма!
— А как же Аленка согласилась, чтобы бабушка уехала? Ведь за таким старым человеком нужен уход.
— Маргарита сама за собой горшки выносила. До самой смерти. Она и умерла, как говорится, в одночасье. Правда, перед смертью в больницу попала. Но, может, это и хорошо, померла в цивилизованных условиях.
— Цинизм тебе не идет.
— Цинизм никому не идет, но без него не проживешь. Ты меня будешь слушать или намерена читать мне нотации?
— Говори, я слушаю.
— Когда Татьяна подкинула Маргарите младенца, Маргарита решила, что Аленке нужен свежий воздух. И записалась в какое-то садовое товарищество. Построила там хибару, это называлось финский домик, не слыхала?
— Слыхала.
— Развела малину, салат и несколько лет пасла там Аленку. Потом Аленке это надоело, а Маргарита привыкла к своей хибаре, пропадала там круглый год, морозоустойчивая бабка была. А когда она померла, хибара перешла к Аленке.
— И там была шкатулка?
— Там все Маргаритины вещи были — как склад. А когда Маргарита умерла, Аленка кое-что перевезла в Москву. Вот и шкатулку перевезла. Только, конечно, всякие бумажки из нее вытряхнула. И все это погибло.
— Почему ты так думаешь?
— Я не думаю — я знаю. Два года назад в хибару какой-то дебил залез, мы зимой редко там бывали — только когда на лыжах собирались. Этот бомж там костер развел — и сгорела наша родная хибара. И все, что в ней было. До самого подвала.
— А потом?
— А почему тебя интересует, что было потом?
— Ты думаешь, что дневники тоже сгорели?
— Никакого сомнения. И Маргаритина библиотека сгорела, и все ее письма.
— А потом?
— А потом суп с котом. А на второе кошка с картошкой, как говорит моя легкомысленная мамаша. Откуда у Аленки деньги новую дачу строить? Так и осталось пепелище.
— Значит, ты думаешь, что там искать нет смысла?
— Я убеждена.
— Жалко. А я надеялась… Прости, а не могут дневники храниться где-нибудь в квартире Алены?
— Не будь тупой! Квартира Алены — восемнадцать жилых метров, высота потолка два восемьдесят. Кухня шесть метров — какого дьявола человек будет хранить там чужие тетрадки?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю. Оставь надежду всяк сюда входящий. Читала?
— Читала.
— А я не читала. Если по телевизору не показывали — для меня пустое место. Вся мировая литература. Еще вопросы есть?
— К сожалению, нет.
— Тогда я в институт побежала. У нас сегодня должны компенсацию давать. Привет, до встречи…
Теперь оставалось сделать еще один звонок.