Она вернулась на кухню и сказала Татьяне:
— Оказывается, шкатулка, о которой мы говорили на даче, и на самом деле была здесь.
— Да? — Татьяне и дела не было до какой-то шкатулки. Она смотрела прямо перед собой остановившимся взглядом.
— А почему же вы ее не видели? Раньше?
— Значит, ее здесь не было.
— Но где она была? — Конечно же, нетактично так допрашивать несчастную женщину. Но, в конце концов, эта несчастная женщина уже отняла у Лидочки полдня, потому что ей так было удобнее.
— Ну покажи мне ее! — раздраженно откликнулась Татьяна. — Покажи, и я все скажу.
— Ее больше нет.
— Как так нет? — вскинулась Татьяна. — Вот именно в ней и могли храниться все Аленкины вещи.
— Нет, — ответила решительно Лидочка. — Они там не хранились, потому что шкатулка была полной.
— Полной? Как так? — Татьяна резко поднялась с табуретки. — Что ты имеешь в виду?
Лидочка показала груду мелочей. Но Татьяну это не удовлетворило.
— Если бы там ничего не было, тогда зачем они утащили шкатулку?
— Этого никто не знает. И даже никто не знает, когда это случилось.
— Что ты хочешь сказать?
— Шкатулку могли опустошить два дня назад.
— Вряд ли Аленка два дня терпела бы такой беспорядок, — резонно заметила Татьяна, хотя и не до конца убедила Лидочку — по всему видно, Аленка не была аккуратисткой.
Татьяна возвращаться на кухню не стала, а заявила, что очень устала, что у нее нервное переутомление. Так что ей хочется побыть одной.
Она и в самом деле выглядела очень усталой: поездка в Москву, визиты к Лиде, в милицию, сюда — это превышало ее возможности.
Лидочка спросила, не нужна ли помощь, может, вызвать врача или сходить в аптеку, на что Татьяна ответила, что все лекарства у нее с собой, а «неотложку» она вызовет, если станет совсем плохо. Она действительно хотела остаться одна. Что она будет делать: ляжет ли спать или займется поисками драгоценностей дочери — это уже ее дело.
Татьяна не стала провожать Лидочку, сразу же улеглась на тахту.
— Я позвоню тебе, — сказала она Лидочке. Но не поблагодарила — видно, действия Лидочки были для Татьяны естественны. Лидочка вышла на лестничную клетку.
Тут же дверь в соседней квартире открылась, и показалась карлица Роза. Она широко улыбалась.
— Татьяна Иосифовна отдыхать будет? — спросила она.
— Она пока останется здесь.
— Конечно, надо. Мать все-таки. Они хоть и не очень дружные были, все же мать, а вы как думаете?
— Конечно.
Лидочка собралась было спускаться, но вдруг ее посетила неожиданная мысль, и она спросила Розу:
— А позавчера вечером, когда Алена еще жива была, к ней кто-нибудь заходил?
— А тебе зачем знать?