— То есть как — вешалкой?
— Он проиграл колдовской поединок. Не знаю точно, это мать его достала или отец. В общем, его поймали посреди заклинания, с распростертыми руками и все такое. И заморозили, стал твердый, как доска. Потом бедолагу поставили в прихожей и стали вешать на него верхнюю одежду. Слуги иногда смахивали с него пыль. А я еще мальчишкой вырезал свое имя на его ноге, как на дереве. Я тогда считал Шару предметом обстановки. Только позднее узнал, что в свое время он считался мастером.
— А этот тип надевал когда-нибудь синюю маску во время работы?
— А чтоб я знал. За работой я его никогда не видел, как ты понимаешь. Слушай, давай не углубляться, а то Винта заявится и не даст нам договорить. Вообще, может лучше уберемся отсюда? Остальное я потом расскажу.
— Ну уж нет, как ты верно подметил, ты мой пленник. Надо быть дураком, чтобы отпустить тебя, не узнав гораздо больше. Ты — угроза для Амбера. Бомба, которую ты швырнул на похоронах, — не шуточка. Думаешь, я позволю тебе соорудить еще одну?
Люк улыбнулся:
— И зачем только тебя угораздило родиться сыном Корвина? Ну, хочешь я дам тебе слово?
— Не знаю. Меня ждет куча неприятностей, если родственникам станет известно, что ты был у меня в руках, а я добровольно отпустил тебя. Что ты можешь мне обещать? Поклянешься прекратить войну против Амбера?
Он закусил нижнюю губу.
— Этого я не сделаю, Мерль.
— Ты что-то скрываешь от меня, не правда ли?
Люк кивнул. Потом внезапно ухмыльнулся:
— Но я могу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
— Я не покупаю котов в мешке!
— Выслушай, и ты поймешь, что не сможешь позволить себе сказать «нет».
— Меня не купишь, Люк!
— Только одну минуту! Шестьдесят секунд! А потом уж принимай решение.
— Ладно, — согласился я, помедлив. — Говори.
— Так вот, у меня есть информация, жизненно важная для безопасности Амбера, причем я уверен, что никто из вас об этом ничего не знает. Помоги мне, и я тебе все расскажу.
— И с чего это ты стал таким добрым? Такая карта против тебя.
— Я не стал, и карта действительно против меня. Но это все, что я могу отдать. Помоги мне удрать отсюда в такое место, где время бежит гораздо быстрее, чтобы я смог залечить раны, пока в Цитадели пройдет всего один день или около того.
— В Цитадели или здесь, верно?
— Да. Да. Потом… Ой-ой-ой!
Он скорчился, схватился здоровой рукой за грудь и застонал.
— Люк!
Он поднял голову, подмигнул мне, кивнул на дверь и снова начал стонать.
Почти сразу в дверь постучали.
— Войдите, — сказал я.
Винта ступила на порог и бросила испытующий взгляд сначала на меня, потом на Люка. На мгновение мне показалось, что на него она посмотрела с состраданием. Потом она подошла к кровати и положила руки ему на плечи и, простояв так с полминуты, заявила:
— Ты будешь жить.