— Из-за чего?
— Из-за наших с ней отношений? Тебе это не нравится. Ты злишься. С тех самых пор, как я притащила тебя сюда, верно? — осторожно объяснила Светлана.
Дмитрий спокойно перевел на нее взгляд. Неужели она не в курсе их с Елизаветой отношений? Зачем так поступает?
Светлана обняла его, прижимаясь к груди.
— Я знаю, что на душе тебе не спокойно. Но все это уже давно в прошлом. Так почему бы не отпустить обиду?
Дмитрий не двигался и не спешил обнимать ее в ответ. Разве можно так просто все простить? Нет.
У Анфисы были проблемы с ногами, из-за того, что почти сразу после рождения Дмитрий попал в аварию, и женщина спасла его. В пять лет он случайно пролил горячий суп, а Анфиса подставила руку, чтобы его защитить. Следы от ожогов навсегда остались на ее ладонях. Ни одно средство не смогло избавить ее от шрамов.
Он помнил обо всем. Если примет мачеху, то что почувствует мама, глядя на него в раю?
— Я не могу, — честно признался Дмитрий.
— Не можешь? Будешь всю жизнь вспоминать о ненависти? Продолжишь к ним так относится?
— А что?
Он не сможет признать Елизавету.
Светлана намеревалась его переубедить, но тут в дверь постучали.
Глава 310 Огромные пельмени
— Пельмени уже готовы, спускайтесь, — обратился к ним Тарас, стоя в дверях.
Светлана не стала говорить ничего Дмитрию, только ответив Тарасу Афанасьевичу:
— Пошлите.
Пока Дмитрий выпивал со Стасом и Итоном, он ничем не закусывал, поэтому знатно проголодался и еле слышно согласился.
Новый год еще не наступил, а Елизавета Родионовна приготовила целый пир. Скорее всего, она сделала столько всего, потому что Дмитрий со Светланой привели с собой детей. Помимо пельменей тут был целый стол салатов и самых разных блюд. Ей хотелось порадовать Дмитрия, но поскольку не знала точно, что ему нравится, приготовила сразу все.
Светлана, понимая это, подняла голову и бросила многозначительный взгляд на мужа. Дмитрий, притворившись, что не заметил этого, отодвинул стул и сел за стол.
Светлана пошла на кухню и, как только прислуга поставила кастрюлю на огонь, она взяла ложку:
— Я сама все подам.
В кастрюле уже лежали пельмени, которые Елизавета Родионовна лепила вместе с детьми, внутри все смотрелось очень аппетитно и ароматно скворчало. Светлана через некоторое время выловила те, что сделали дети, сложив в одну большую глубокую тарелку.
Прислуга, краем глаза следившая за ней, недоумевающе нахмурилась:
— Если Вы подадите в таком виде, аппетит у всех отобьете. Да и кто сможет съесть эту огромную тарелку?
На это Светлана лишь ухмыльнулась:
— Есть один, готовый все это слопать, — она явно делала это специально.
«Не хочешь есть пельмени своей матери? Что же, тогда придется расправиться со всем тем, что я вместе с детьми наготовила. Даже если лопнешь! Впредь будешь знать, как упрямиться!»
Маша так наелась пельмени, что больше уже не лезло, поэтому Светлана наполнила еще только три тарелки: для Паши, Елизаветы Родионовны и для себя. Прислуга помогла ей отнести все к столу.
Светлана взяла самую большую тарелку, от одного вида которой становилось плохо, и поставила прямо перед Дмитрием: