Мать Дмитрия. Их бабушка.
— Идите к ней, — сказала детям Светлана.
Паша слышал разговор Екатерины Алексеевны с Виктории Александровны и знал, что эта бабушка — приемная мать Дмитрия. Он не мог воспринять ее как свою родную бабушку, но, раз мама сказала так, то нужно ее слушаться. Поэтому он взял под руку свою сестру, и вдвоем они пошли к Елизавете Родионовне.
Елизавета смотрела на детей Светланы, и ее кроткие глаза наполнились слезами. Собственного сына она не видела до его шестилетия. Потом ее подвело здоровье, и она ясно не помнила, каким Дмитрий был в шесть лет. Затем она выздоровела, а ее сын вырос. Она упустила то время, когда он рос; упустила его самые прелестные годы детства; она не знает, когда он научился ходить; не знает, когда у него начали прорезаться зубы; не знает, когда он научился говорить и каким было его первое слово. Все прошло мимо нее. Вся ее жизнь была полна сожалений. И сейчас, когда она смотрела на тех двух детишек, что шли к ней, неясная печаль одолевала ее сердце.
— Бабушка, — первая воскликнула Маша.
Она была еще маленькая и не могла рассуждать так же, как ее брат. Для нее раз мама сказала, что это бабушка, значит это бабушка.
Какой же нежный и звонкий у нее голос! Елизавета Родионовна не сдержала слез. Она торопливо принялась вытирать их, чтобы дети не увидели ее заплаканной. Она села на колени и заключила Машу и Пашу в свои объятия.
— Машенька, Пашенька, как давно я вас не видела!
Паша опустил голову на плечо Елизаветы и подумал, что не так уж долго они не виделись. Но как бы то ни было, бабушка понравилась ему, и он обнял ее в ответ.
— Впредь мы будем видеться чаще.
Елизавета чувствовала тепло на душе. Ее сын не позволял ей приближаться к нему. Когда она вошла в его семью, он был холоден с ней как лед. Сейчас, для нее было счастьем обнимать его детей.
— Пойдемте в дом.
Елизавета Родионовна поднялась с колен и взяла детей под руки. Маша подняла голову и спросила ее:
— Бабушка, а дома есть что покушать?
— Машенька, у тебя яма в животике?
С утра до вечера только о еде и думает. Вот же маленькая прожора!
Елизавета Родионовна улыбнулась и сказала:
— Есть.
Маша с некоторой горделивостью рассказала о своем первом походе в лес по ягоды:
— Сегодня мы с папой ходили в лес, а там много-много калины, и мы много-много насобирали. А они такие сладкие! Мы, вот, еще с собой взяли.
Этот поход оставил неизгладимые впечатления в памяти девочки, и после него она будто почувствовала себя взрослее.
— Ой, да? Прямо в лес за ягодами ходили?
Елизавета Родионовна не ожидала услышать такое. За эти годы она изучила нрав Дмитрия. Он был бесстрастным и всего себя посвящал делу. Подумать только, что, став отцом, он изменится настолько, что возьмет и поведет детей в лес. Подобные вещи выдают в нем человека живого.
Елизавета погладила Машу по голове.
— Калина сейчас не горькая, но есть ее много нельзя. Горсточку и все.
Светлана с пакетом собранной ягоды в руках медленно пошла за Елизаветой Родионовной и детьми. Уголки губ Светланы невольно поднимались в улыбке, когда она смотрела на Машу и Пашу вместе с их бабушкой.
Близился полдень, утренний туман рассеялся, и проглянули теплые лучи солнца. Елизавета Родионовна, держа за руку детей, повела их в дом, по пути болтая и смеясь с ними.
Глава 233 Если забеременеет, будет непросто сберечь
Вениамин Родионович вернулся, когда Светлана все еще была в горах. Во дворе стояло два короба из цельного дерева, которые были уставлены всевозможными изделиями, вырезанными из дерева.
Глаза Паши вдруг засияли, он отпустил руку Елизаветы Родионовны, подошел чуть ближе и взял в руки вырезанного из дерева голубя. Самым удивительным было то, что лапы, крылья и глаза были подвижны, а перья на его теле выглядели, как настоящие, это был результат по-настоящему упорной и кропотливой работы.