Узкая лесная тропа за ночь пропиталась росой, и идти по ней было скользко. Стас предостерег:
— Будь осторожна.
— Угу.
Тропа вся заросла, и идти по ней было трудно. Светлана медленно, шаг за шагом пробиралась через заросли. Стас заметил палую растительность на тропе и окликнул:
— Вижу следы. Нам туда. Я пойду впереди, а ты за мной.
Стас пошел по следам. Светлана последовала за ним. Вдруг она почувствовала резкую боль в ладони, от которой женщина вскрикнула. Она проткнула руку торчащей веткой. Из раны потекла кровь.
— Ты в порядке? — встревоженно спросил он.
Стас быстро направился к ней. Но из-за спешки он поскользнулся и чуть было не упал на землю: благо он успел ухватиться за ветви.
— Твою ж…
Он глубоко вздохнул, приходя в себя после предотвращенного падения.
— А ты в порядке? — с заботой спросила Светлана.
— Нормально. Сама-то как?
— Жить буду.
Светлане было не в первой передвигаться по лесу. Когда она была маленькой, ее с матерью депортировали из страны и они оказались без денег в какой-то глуши. Тогда они часто ходили по окраинам какой-то деревушки, собирали папоротник в лесу и ели его. Чего только не съешь, когда голоден и нет денег.
Через полчаса ходьбы Стас увидел большие и высокие кусты с ярко красной как пламя дикой калиной. Ягода бросалась в глаза посреди зеленого леса. Наверняка Дмитрий с детьми где-то неподалеку.
— Свет, смотри, вот калина. Значит, они где-то близко.
— Кто здесь? — Послышался чей-то голос.
Глава 231 В объятиях
Это оказался один из телохранителей Дмитрия. Опознав его, Стас ответил:
— Это я. А где Дмитрий?
— Он здесь.
Дальше по уже протоптанному пути идти было легче: ушедшие за ягодами оставили за собой узкую слякотную тропинку. Вместе с телохранителем Стас и Светлана дошли до кустов калины. Светлана разглядела силуэты дочери и Дмитрия у одного из них. Маша ела ягоду так, что на уголках ее рта оставался сок, который вытирал Дмитрий.
Когда-то Светлана считала Дмитрия счастливчиком: у него были мать и отец; жили они в достатке; когда он родился, все вертелись вокруг него. Все изменилось, когда она узнала, что Елизавета Родионовна — его родная мать, и девушка вдруг воспылала к нему сочувствием и сожалением.
— Мамуля! — воскликнула от радости Маша, когда увидела Светлану. — Ты пришла за мной?
Дмитрий обернулся, и перед его взором предстала изящная женщина, притягательность которой ничуть не умалялась даже в таком темном лесу. Время еще не настало, как же она смогла выйти? Светлана сошла вниз. Сорняки у калины почти все сорвали, и пробираться к кустам ягоды было еще легче, чем по тропе, которой они шли ранее. Светлана уже хотела погладить по голове свою дочь, но, посмотрев на свои измазанную в грязи руку, одернула ее.
— Да, милая, я же так соскучилась по своей дочурке, что отпросилась проведать тебя.
— Ты поранилась?
Дмитрий заметил кровяной след у Светланы на руке, которую она хотела протянуть к Маше. Та посмотрела на рану.
— Ничего. Просто царапина.
— Пойдем.