Дмитрий взял Светлану за руку, держа на другой руке Машу.
— Мама, мамуль! — Паша побежал к матери с горстью ягоды в руке.
— Аккуратней, не упади, — сказала ему Светлана.
— Я смотрю под ноги.
Паша подбежал к ней и повертел перед ней калиной.
— Мамуль, на, попробуй. Сладкая.
В это время года горечь калины исчезала, и ягода обретала сладкий вкус. Светлана улыбнулась.
— Вернемся и попробую. А сейчас пойдем.
Она уже потратила так много времени и боялась, что Елизавета Родионовна будет вся вне себя от ожидания.
Паша покивал головой и спросил:
— Мама, а ты ведь теперь всегда со мной будешь?
Светлана бросила взгляд на Дмитрия, затем сказала Паше:
— У мамы еще есть дела. Когда все закончится, мы сможем вернуться. А еще я могу взять вас с собой.
— Правда? — Паша от счастья обнял ногу матери.
— Мамуль, а мне тоже можно с тобой? — спросила Маша, хлопая глазками.
— Конечно.
Глаза Марии засверкали от счастья.
— А я? — спросил Дмитрий и чуть крепче сжал руку жены. Детей она может взять, а его?
Светлана не решалась ответить на его пристальный взгляд и лишь робко ускользнула от него.
— Мастер разрешает взять с собой только двоих. Так что… поэтому…
— Поэтому мне нельзя?
Глаза Дмитрия чуть поникли. По ее покрасневшим щекам и неуверенному взгляду он видел, что Светлана что-то не договаривает, но не стал давить на нее.
— Пойдем, — помрачневшим тоном позвал он.
Телохранители расчищали дорогу, поэтому путь назад не занял много времени и все благополучно вышли из леса.
Дмитрий передал дочь Кире, и вернулся в комнату, ведя за руку Светлану.
Раньше она едва ли с таким упоением слушала бы Дмитрия. Но сейчас она не хотела ему отказывать. Она захотела прижать его к себе. Она захотела — она прижала. Светлана обхватила руками талию Дмитрия.
От такой внезапной решительности тот остолбенел. Где жена научилась такому? И почему вдруг так изменилась? И все же он наслаждался этим. Он стал целовать ее лоб, медленно спускаясь к уголку глаза. Он прошептал:
— Скучала по мне?
Его грудь крепкая и теплая.
Светлана не была с ним полностью честна. Но сейчас она хотела раскрыться ему, попробовать любить его, принять его. Она чуть слышно прошептала: