Манель собрал лучников; велев им подняться на стены и держать стрелы наготове, командир прибавил:
–Держитесь за парапетом. Помните, что раньше времени вы их не увидите.
На стену отправился и Алальме – его обязывало к этому необычайное мастерство стрельбы вкупе с опытом разведчика.
Спустя час тишины к Лилии на ступеньку подсел Лизель. Друзья молча посмотрели друг на друга, но вдруг девушка, вспомнив то, что пришло ей на ум уже некоторое время назад, спросила:
–Ты не знаешь, где Финель?
Кузнец точно должен был быть где-то здесь, но на глаза не попадался; покинуть свой импровизированный пост, чтобы отыскать его, Лилия побоялась.
К счастью, Лизель, не раздумывая, кивнул.
–Я видел его. Он с Охтаром и Имирином. Финель точнее всех определяет стороны света и расстояния.
–Ох, вот как, – проронила Лилия и невольно поискала глазами капитана стражи и короля. Это не удалось, но точное знание того, где сейчас каждый из их друзей, почему-то обнадёживало.
Они ещё немного посидели молча, и только девушка хотела возобновить разговор, как Лизель вскочил на ноги.
–Что-то происходит!
На надвратной башне началось неясное движение. Судя по всему, стражи кого-то заметили: лучники наложили стрелы и выглядывали из-за парапетов. Ни слова не было произнесено. Эльфы на площади напряжённо следили за теми, кто стоял на стене. Звенящая тишина нависла над крепостью…
–Открываем ворота! – услышали с надвратной башни. – Разведчики!
Створки ворот медленно распахнулись, но лишь до половины. Преследования не было – лучники не расстроили боевой порядок, но оставались спокойны.
Эльфы лазарета во главе с Лилией поднялись на ноги.
–Нужно провести их сюда, – тихо сказала девушка, обращаясь к Ирису.
Тот кивнул и, собрав небольшую группу, устремился к воротам.
Вернулось двенадцать разведчиков.
Помощь оказалась нужна всем, но двое пожелали задержаться. Их ранения могли терпеть: необходимо было рассказать о случившемся.
Через несколько минут, к общему горю, разведчиков осталось одиннадцать.
Беднягу принёс на своих плечах товарищ, а эльфы лазарета перенесли его к крыльцу. Лицо и грудь разведчика были залиты кровью из зияющей раны на лбу. Лилия старалась промыть и осмотреть её. Кроме раны, эльф казался цел; но что-то было не так. Он совсем не двигался – пока его несли, руки болтались плетьми. На прикосновения эльф не откликался, по имени его тоже дозвались не сразу.
–Чем тебя ранили? – спросила Лилия, когда он открыл глаза.
Эльф хотел что-то сказать, но язык не слушался его. Он приоткрыл губы, тяжело вздохнул и не произнёс ни слова. Из глаз у него вдруг полились слёзы.
Ирис вопросительно смотрел на девушку.
–Принеси факел, – попросила она, а сама, оставив другого эльфа прижимать компресс к ране, оторвала несколько листьев от стебля болотника.
Лилия надеялась, что тяжёлое положение разведчика связано с тем, что он потерял много крови. Это было хоть плохо, но поправимо. Возможно, что-то ещё, невидимое им, случилось с его головой. Но покуда всё оружие калиантов, способное нанести такое ранение, было отравлено, Лилия решила начать с наиболее очевидной опасности.
Ирис принёс огонь. Эльф, что держал повязку, отнял руку от лица разведчика и ахнул.
Рана, лоб и даже глаз почернели. Послышался знакомый затхлый запах болотной тины…
–Он же только что… – растерянно пробормотал Ирис.
Хотя Лилия очень быстро сделала всё, что могла, было поздно. Через минуту эльф погиб; сначала он перестал видеть, а потом не смог дышать.