Звезда пилота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В мираже мелькали яркие золотисто-голубые картинки и слышался голос Лорелеи Данилевской. « Слава увенчала старого героя, подарив ему бессмертную память соратников. Старый витязь безвозвратно и бесповоротно окончил свою полную подвигов жизнь, спасая наследника своего славного имени, старшего сына по крови и духу», – вещала бывшая богиня. Похоже, теперь ее цветистые фильмы посвящались последним событиям. Даже через четверо суток после ночного боя слушать ее пышное многословие было противно.

– Верно сказал Шекспир: «Отдав себя, ты сохранишь навеки себя в созданье новом – человеке», – негромко проговорил вслух Верховер. – Это не только о рождении, это и о смерти тоже.

Местная передача сменилась записью новостей с Земли. Судя по напряженному тону и серьезному лицу ведущего, новости были тоже серьезные. Это была сводка земных новостей за последнюю неделю. Что там случилось, если Верховер ради новостей даже бросил работу? Бентоль разжал усталую руку и сунул тренажер в карман. Передача продолжалась.

– Скончался Президент Союза Северного Полушария Эдвард Уоллес. Ушел из жизни человек, чей путь неразрывно связан с путем, пройденным народом и Отечеством… – чеканил слова ведущий. То, что Уоллес умер, не удивляло – президенту было далеко за сто лет, и его лучшие дни давно прошли. Удивительно было то, что появилось в следующей записи.

В мираже открылся зал заседаний Большого Государственного Собрания. Зал был переполнен, а депутаты, вместо того, чтобы работать на местах, выбегали на трибуну, как в старые времена и кричали на весь зал речи, жгущие, как огонь астриона. В речах мелькал «груз постыдного наследства, доставшегося нам от навсегда прошедших времен господина Уоллеса», за ним следовал «звериный оскал социального натурализма», упоминались «станции внушения, безжалостно подавляющие живую волю несчастных людей, выброшенных из общества». Один из депутатов обличал руководство, скрывшее от общественности факт влияния регдондитового излучения на мутации земных организмов после столкновения с астрионом. Регдондит разоблачался как «орудие порабощения народов Союза Северного Полушария и повод для растраты государственных средств», а дальние засветовые полеты – «абсолютным злом для человечества, которое давно следовало объявить вне закона». Еще один государственный муж договорился до того, что Центр Человека вообще и Девятка в частности – «источник реакционных теорий и порочных практик». Заседание закончилось дракой на трибуне, в процессе которой пять депутатов били четверых, а председатель поливал всех газированной водой из бутылки.

В следующем отрывке выступал новый президент по фамилии Кторов, только что принесший присягу и заверивший ее текст идентификатором. Его физиономия мелькала в политических новостях Союза Северного Полушария уже лет десять, а потому была давно знакома.

– Присяга принесена, и что же я могу сказать вам, друзья? – говорил он, изобразив открытое и добродушное выражение на своей длинной физиономии. – Я, как и вы, верю, что нашу страну, великий Союз Северного Полушария, с его славным прошлым и бурным настоящим, ждет великое и прекрасное будущее. А все, кто виновен в печальных событиях недавнего прошлого, больше никогда не смогут этого повторить. Я сделаю все, чтобы такие государственные структуры, как Служба Безопасности, космический флот или армия, были полностью очищены от лиц, сотрудничавших с преступной властью социал-натурализма. Будут отменены все категории, кроме двух – гражданин Союза Северного Полушария и социал-натуралист, поставленный вне закона и не имеющий никаких гражданских прав. Земля должна гореть под ногами врагов гуманизма! Исследования генетики человека будут поставлены под строгий государственный контроль, и те, кто пострадал от подобных исследований, получат соответствующую компенсацию.

– Надо же, до чего договорились, – вздохнул Верховер. – Теперь будут вместо мутантов отлавливать социал-натуралистов, и точно так же лишать их гражданских прав. Расставили всех по порядку номеров и считают: первый, второй, следующий… Сначала с одного конца считают, потом начинают с другого. А кто решает, с какого конца считать, и в чьи головы вживлять жуков? Все те же непотопляемые политики.

После ночного боя он полностью доверял Первому и разговаривал с ним в открытую.

– Что теперь будет с Девяткой – закроют? – вслух спросил Бентоль. – Когда в деревню летели погромщики, Мади переслала отчет Гардону в Девятку, но, видно, зря.

– Джесс Гардон все еще остается заведующим лабораторией, – ответил Верховер. – Я узнавал час назад через генерала Панина.

– Гардон боится начальства, – Бентоль вспомнил невозмутимого и вежливого нового заведующего. – Как он вообще занял это место?

– Не обязательно на всех давить и кричать, как Ларс. Джесс – хороший дипломат. Двенадцать лет назад после скандала он смог уберечь и Девятку, и научную школу, и, как я понимаю, тебя самого. Тогда он спас лабораторию, и теперь сможет. Так что ваш отчет в хороших руках. Да и я отослал дубликаты всех рапортов и отчетов прямо в Министерство Обороны с идентификацией. Там если и не дадут сразу хода всему этому, то, по крайней мере, не потеряют.

Он помолчал, слушая, как перебивая друг друга, рассуждают в мираже журналисты о начале новой эры. Бентоль тоже молчал, стараясь поудобнее устроить больную ногу. Когда-то он был всеми уважаемым Первым, потом превратился в отверженного мутанта, теперь мог снова стать полноценным гражданином, если бы вернулся на Землю. Будто угадав его мысли, Верховер заговорил.

– Но на Земле сейчас все меняется, Бено. И может быть, скоро ты получишь шанс вернуться. Пока ты только временный гражданский сотрудник в военном экипаже «Зари», и официально работаешь только на Стике. Если тебя будут считать пострадавшим от прежней власти, ты сможешь стать полноценным гражданином. А когда у тебя будут все права, любой адвокат докажет, что происходившее на «Солнечном ветре» – твоя самооборона плюс несчастный случай, а все последующее – вынужденные меры. Не скажу, что все обязательно получится, суд может принять любое решение, да и правительство тоже, но шанс у тебя будет. У меня шансов нет – слишком долго я был сотрудником Девятки. Я не расставлял учеников по номерам и не отправлял их на утилизацию, но я был там, и ничего не мог сделать. Поэтому я уйду в отставку и останусь здесь, на Стике.

Бентоль кивнул.

– Я знаю, что могу вернуться, но до сих пор не знаю, кто были эти, – он махнул здоровой рукой на пустые остатки брони над баррикадой. – И кто еще остался на полуострове. Этого никто не выяснит, кроме меня. С алами они говорили через камень, может быть, теперь и со мной поговорят.

Они снова замолчали, глядя на дорогу, где выскочив из-за домов, внезапно появилась Мади. Девчонка бежала к ним, и огромные карие глазищи сияли на ее темном от стикского загара лице. Темные волосы стояли дыбом, мягкие губы раскрылись в счастливой улыбке. На душе стало спокойнее, как будто, наконец, заполнилась пустота, и он увидел именно то, что хотел увидеть.

– Бено, ты встал? Арт уже разрешил выходить? Как здорово! Как все теперь хорошо! – зазвенел ее голосок. Да что с ней такое, кажется, тут не только то, что он вышел на улицу, это она еще вчера знала. Что она там думает? «И теперь у меня тоже есть… А что бы сказала мама? Неважно! Главное, что скажет Бено, но говорить ему все-таки страшно. Может, не говорить? Если надеяться будет не на кого, я сделаю все сама, и доктор Гиндали сказал… » – мелькало в ее мыслях. Что там она хочет от него скрыть? Глупость какую-нибудь?

– Выкладывай, что у тебя случилось, и что сказал Гиндали! – потребовал он. Девчонка оглянулась на Верховера, на грузовик и выпалила:

– У меня получилось!

– Что?

– Продолжение эксперимента природным способом! То есть ребенок! То есть два, они близнецы, у меня близнецовая наследственность! Робот в больнице уже обоих определил, девочка и мальчик! – облегченно затараторила она.

Когда это девчонка успела снять блокировку? В лесу, что ли? Ну, теперь уже поздно гадать. Она добилась своего – всегда хотела завести детей, причем от него, и теперь радуется! Вот бамп-тест в лаборатории! Сплошные восторги и природные инстинкты!

– Мади! Ты вообще понимаешь, что сделала? Они мое биополе унаследуют, а на Земле еще ничего не ясно! Как они будут жить?

Она посмотрела такими глазами, как будто он ее убивал, губы затряслись.

– Нас всех, Бено, никто не спрашивал, как и какими мы хотели бы жить. – сказал Верховер. – Но мы живем такие, как есть, а как проживем жизнь – зависит от нас самих.

Хорошо философствовать, когда у тебя никого нет, и можешь жить хоть на Стике, хоть на опорной базе! Но от детей, которые сейчас еще не родились, ничего не зависит! А зависит от Мади и, между прочим, от него, Первого. И что он теперь должен делать? Это же не только продолжение эксперимента, это его собственное продолжение. Он не знал, сможет ли когда-нибудь ради этого продолжения броситься под огонь, как Данилевский, но точно знал, что теперь это тоже часть его жизни. Однако связывать себя документами с женой и детьми он сейчас никак не может. Он только сомнительный гражданский сотрудник военного экипажа. Пока бьют друг друга на трибуне депутаты и разглагольствует новый президент, он должен не жениться, а довести до конца исследование. И обеспечить детям безопасность.

– Мади и детям нельзя возвращаться на Землю, им нужно жить на Стике. Но не в грузовике, и не в аморфите! – Бентоль оглянулся на Верховера. Бок заныл, но это было неважно. Полной и гарантированной безопасности у них даже здесь не будет, но надо хотя бы устроить им удобную цивилизованную жизнь.

– Я договорилась с доктором Гиндали! – оживилась Мади. – Он возьмет меня на место врача-помощника, с жильем, хотя я только биолог без диплома. И Рену он возьмет, мы нашу вакцину будем в больнице доделывать!