Звезда пилота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Синий язык пламени пролетел в полуметре над его головой, другой хлестнул по луже слева. Вода зашипела, испаряясь. К страху, сопровождавшему незваного гостя, добавился обычный инстинкт самосохранения. Спокойно. Сам он уползти не сможет, а другие заберут его только в одном случае. В случае победы. Что бы ни было, он должен внушать. Внушать, пока жив. Стоять всем спокойно. Мы победим. Страх уйдет.

Великий Кавин не реагировал на внушение словами. Белые звездочки пробежали над его спиной и погасли. Как внушать, чтобы он не жег, а бойцы с захватом смогли ударить? Не стрелять, убрать огонь, стоять спокойно…

Но почему так болит и не действует левая рука? Он скосил глаза на руку и попытался ей шевельнуть, но руки ниже локтя не было вообще. Ах ты, бамп-тест! Огненные лучи, будто забавляясь, ложились рядом, то с шипением срезая аморфиты, то заставляя кипеть лужи на дороге. Может, внушить, чтобы ушел? Нет, тогда разбегутся и люди.

– Бено, держись, я к тебе! – донесся слабый писк Мади. Куда она? Он внушал спокойствие, а не бред! Не двигаться!

– Ложись! – крикнул Бентоль. Она нырнула в аморфиты на обочине. Из-за баррикады вылетели красные огоньки и, разбрасывая искры, запрыгали по лужам. Это включенные тирококсовые патроны, они взрываются, если попадут в воду! Кто-то швырял патроны в лужи, чтобы отвлечь Великого Кавина! Новый язык синего пламени ловко слизнул красные огоньки, но еще две струи огня, хлестнули по дороге и лужам совсем рядом с лежащим Бентолем. Он попытался отползти, но голубой вихрь пламени заплясал с другой стороны, будто издеваясь. Страх стал нестерпимым. Как теперь внушать? А так же как всегда. Спокойно. Всем держаться. Не отступать.

– Эй, ты, смотри на меня! Я здесь! – крикнул мужской голос. Высокая темная тень бросилась от времянки наперерез огню. Синее пламя заплясало по дороге, будто выбирая цель.

– Стой, Ларс! – громыхнул голос Верховера.

Но Данилевский уже махал руками перед Великим Кавином, отвлекая его внимание на себя. С ума сошел, что он делает! Языки пламени взвились вихрем, слились в шипящее огненное облако, и человеческая фигура растаяла в огне. Бентоль дернулся, в глазах потемнело от боли. Данилевский погиб, чтобы он, Первый, жил. Значит, он будет жить. И внушать спокойствие, пока жив!

– Готовься! Я встану первым! – перекрыл шум грозы голос Верховера. Тирококсовые патроны снова полетели один за другим, сверкая и взрываясь от воды. Красные огоньки скакали по лужам перед самой баррикадой, будто дразня Великого Кавина. Ослепительные синие лучи разом повернулись в сторону времянки, где с треском плясали по воде патроны.

– Давай! – крикнул Верховер. Над головой раздался тяжелый топот, замелькали бегущие ноги, послышался глухой удар и новый взрыв. Столб синего пламени заслонил от Бентоля полнеба, Великий Кавин вздрогнул и всей тяжестью обрушился на баррикаду. Загремели камни, зазвенел по камням захват, и наступила тишина. Гравитация ударила Первого о дорогу, боль залила все тело, в глазах стало темно. Потом снова запахло озоном, страх отступил и все затихло.

Голова кружилась, дождь лил на грязное лицо, от жгучей боли хотелось выть и кричать, но еще больше хотелось кричать от возмущения. Как же так, почему эти Великие Кавины оказались неспособны ни к чему, кроме тупой злобы? Они даже не попытались понять! Они уничтожили губернатора Вукича, они издевались над ним, Первым, они сожгли Данилевского!

Зажегся свет под навесом и в окнах времянки, кто-то выбежал, топая по лужам. Чьи-то руки, большие и маленькие, подхватили Бентоля и понесли через дорогу к времянке. Он держался из последних сил, стараясь не кричать от боли. Отвлечься, не думать. Темные бугристые туши Великих Кавинов проплыли мимо. Вот черная дыра в броне одного из них. От отверстия размером в полметра во все стороны извиваются широкие черные трещины. Значит, действительно, до самого центра доставать не нужно. Во всяком случае, в условиях Стики. Получив пробоину, Великий Кавин взорвался сам. Ну вот еще немного…

В медпункте было светло и чисто. Верховер и Валентин положили Первого на пол у двери, вбежавшая за ними Мади принялась срезать ножницами с больного бока наполовину сожженную грязную рубашку. Сама она была еще грязнее, губы прыгали, из глаз катились слезы. «Как же он теперь без руки… Обезболивающее… Все сожжено, можно ли регенерировать? А может ли робот медпункта сделать большую регенерацию?» – метались ее мысли. Бентоль старался не слушать мысленных причитаний. Голова кружилась все сильнее, казалось, что пол снова уходит из-под него, бок и ногу жгла боль, сожженные пальцы болели, как будто были еще на месте. Спокойно. Сейчас ему помогут, главное уже сделано.

– Где медик? – гремел у двери медпункта командир Верховер. – Где Арт Вэлли?

Арт вбежал во времянку, на ходу сдирая с себя грязный комбинезон. Он был такой же мокрый, как все бойцы. Бентоль видел все как в тумане, пытаясь сосредоточиться на словах. В коридоре что-то загремело.

– Патронов почти не осталось! Хорошо, что пригодились! – услышал Бентоль голос Валентина. – Кто придумал тирококсом этого Кавина отвлечь?

– Это я, – признался Арт, устремляясь в душевую. – Ты в коридоре ящик оставил, я и воспользовался…

Остальное заглушил шум воды. Так вот кто шевелился за баррикадой и отвлекал Великого Кавина! Арт Вэлли оказался совсем не трусом… Но когда же он начнет лечение?

Валентин и Фери вымыли Бентоля в техническом поддоне, как могли. Мади принесла обезболивающее из лаборатории в грузовике, и сделала укол. Арт натянул зеленый медицинский комбинезон, выгнал всех из медпункта и включил своего робота. Робот оказался не хуже, чем на «Страннике», и с большой регенерацией работал отлично. Или это Арт Вэлли работал отлично. К рассвету Бентоль, оклеенный синими мешками с регенератором, подключенный к роботу и запеленатый, как египетская мумия, уже начал дремать. Максимальные дозы противовоспалительных, противостолбнячных и обезболивающих средств делали свое дело.

За дверью неясно слышались голоса Рены, Валентина и Мики. Никто не считал его чужаком, Бентоль Ходен был для всех человеком, и не просто человеком, а снова Первым, принявшим на себя самый страшный прямой удар. Мади устроилась в коридоре на ящике с тирококсовыми патронами, не в силах успокоиться. «Эти Великие Кавины шли по мосту, а не через реку, и под дождем взорвались от небольших пробоин. Может быть, им вода вредна?» – бежали ее мысли. Неглупо рассуждает. Если когда-нибудь она напишет книгу о биологии Стики, прославится не меньше знаменитого деда. Но откуда на Стике эти существа, которым нужна броня? Верховер гремел то в открытое окно, то в микрокомп, раздавая распоряжения.

– Слушайте, что я вам говорю! Гиндали, с сегодняшнего дня у вас в медпункте должно быть круглосуточное дежурство! Найдите себе помощника! Кояна, сейчас же найди четверых добровольцев, пусть включат все локаторы, какие есть! Их дежурство тоже круглосуточное! Чего тебе, Трагат? Только короче!

– Господин командир, я знаю, что нужно для защиты от этих Кавинов! Как сказал Еврипид, время дает все ответы, даже не нуждается в вопросах. Надо построить катапульты, как у древних римлян! У меня в книге есть чертеж!

Похоже, даже ночной бой не излечил Трагата от любви к древности. Однако мысль была неглупая. Швырять куски захвата катапультой куда безопаснее, чем бить вручную.

– Валентин! – загремел Верховер. Тот немедленно явился на крик. – Поспишь три часа и соберешь людей и роботов строить по чертежу, который даст Трагат!

Засыпая, Бентоль подумал, что видел и слышал в эту ночь в коридоре медпункта всех, кроме Марианны. Ее голос был слышен где-то в пультовой, но она не интересовалась ни защитой города, ни судьбой Первого. Но он об этом не жалел.

19. Ава Увигао

Бентоль вышел из медпункта, прихрамывая и раз за разом сжимая в левой руке тренажер. Держаться прямо было трудно, бок болел, а левая нога ступала тяжело и неуклюже. За четверо суток, что он пролежал на морфоместе в медпункте, рука восстановилась, как и кожа на боку, но Арт все еще заставлял робота оклеивать восстановленные места синими пакетами с регенератором. Впрочем, тренировать руку и ходить он только что разрешил.

Первый сошел с крыльца и, хромая, пошел через дорогу, стараясь не наступать на выжженные черные пятна. Еще недавно на Стике жили два человека, одного из них он знал всю свою жизнь, с другим был едва знаком. Смерть уравняла их, и что-то безвозвратно ушло вместе с ними. После их гибели остались только эти пятна да странная пустота, как будто в жизни не хватало чего-то важного.

После Великих Кавинов, а может быть, астрионов, остались только две пятиметровые бугристые бочки с черными проломами в боках. При свете дня они оказались не черными, а темно-серыми и мягким блеском напоминали Священный Камень аловского Хранителя преданий. Бентоль прикоснулся рукой к гладкой поверхности, на ощупь броня напоминала шлифованную керамику. Посередине каждого округлого выступа виднелись отверстия, закрытые тонкой керамикой с шероховатой поверхностью. Такие же шероховатые заглушки были и во впадинах – именно оттуда ночью бил огонь. В целом это было что-то вроде старинных тяжелых скафандров. Что-то блестело на их округлых спинах. Бентоль взобрался на баррикаду рядом с одним из бывших Великих Кавинов и увидел метровой ширины блестящую полосу, вытянувшуюся вдоль всего скафандра. Больше всего она напоминала солнечную батарею космической энергостанции. А может, ей и была.

Лаборатория в грузовике была открыта, но в ней никто не работал. Из-за дома Трагата поднималась сваренная из композитовых балок катапульта древнеримской конструкции. Новая баррикада перекрывала мост. Захват лежал на старом месте и за три дня успел изрядно зарасти аморфитами. Регдондитовое оружие снова превратилось в скамейку, но теперь было метра на три короче – огонь двух взрывов сжег конец, и срез выглядел точно так же, как торцы срезанных колонн на Нептуне. С другой стороны было снято несколько поперечин – видимо, они стали запасом снарядов для катапульты. Бентоль сел посередине захвата, прислонившись спиной к верхней планке, в таком положении левый бок не болел. Восстановленная рука уже начинала уставать, но он упрямо продолжал жать на тренажер. С высокой стороны захвата сидел Верховер, подняв над микрокомпом крупный мираж. Почему он сидит здесь в разгар работы?