Накал боевых действий 5 июля по всему фронту наступления 4‑й ТА спал между 23.00 и 24.00, когда сумерки опустились на поле боя, но локальные стычки продолжались до рассвета. Командиры частей и соединений по обе стороны фронта с нетерпением ждали эту короткую летнюю ночь. Так много предстояло сделать за несколько часов затишья: привести в порядок подразделения, восстановить разбитые огневые точки, окопную сеть, эвакуировать раненых, накормить личный состав, одновременно выставить боевое охранение и провести разведку. Не менее напряженная работа ожидала и офицеров штабов, настало время подведения итогов первого дня операции.
Точно определить линию, по которой стабилизировался фронт к исходу дня, достаточно сложно. Боевые действия продолжались практически всю ночь на 6 июля. Общий итог действий войск группы армий «Юг» на направлении главного удара 4‑й ТА был следующим. Согласно плану «Цитадель», к исходу 5 июля танковые дивизии 48‑го тк — самого сильного соединения армии генерал–полковника Г. Гота — должны были прорвать первый и второй армейские рубежи и углубиться в оборону 6‑й гв. А (с учетом позиций боевого охранения) примерно на 45 км, выйдя к переправам на р. Псел южнее Обояни. В то же время соседний, 2‑й тк СС имел задачу преодолеть две полосы обороны 22‑го гв. ск и выйти на прохоровское направление. В результате должна была образоваться «вмятина» глубиной 30 км и шириной по фронту — 15. Таким образом, в первый день наступления армии Гота две основные полосы 6‑й гв. А должны были быть полностью прорваны и советским войскам пришлось бы уже 6 июля сдерживать неприятеля на третьем (тыловом) рубеже. Однако этого не произошло. Корпус Кнобельсдорфа не сумел преодолеть даже четверти от запланированного расстояния.
«Когда 4‑я ТА и армейская группа «Кемпф» вступила в сражение 5 июля 1943 г., — пишет С. Ньютон, — немецкие штабные офицеры были полны оптимизма относительно успехов операции. Они были уверены, что их войска быстро взломают первые две линии советской обороны. Мощная артиллерийская подготовка сломит противника. Саперы проложат проходы через советские минные поля, по которым пройдет пехота на узких участках, поддержанная огнем штурмовых орудий и [424] танков. Когда фронт будет прорван, части развития успеха, состоящие из средних танков, при поддержке пехоты на бронетранспортерах должны были устремиться в тыл советских войск.
…Основанные на опыте 1939–1942 годов, эти ожидания не были столь чрезмерными. Но никто не мог предположить, что день закончится с результатами, далекими от тех, которые ожидали и планировали Эрих фон Манштейн, Герман Гот или Вернер Кемпф. Всех офицеров — от командных пунктов наступающих войск до штаба группы армий «Юг» — охватил шок, передавшийся от полковых офицеров, ведших подразделения в атаку. Самый глубокий прорыв в советской линии обороны был осуществлен 6‑м танковым полком 3‑й тд и составил 5 км от левого фланга корпуса. На направлении главного удара части «Великой Германии» встретили сильное сопротивление и, понеся большие потери как в живой силе, так и в технике, увязли в обороне противника. Только во второй половине дня, при поддержке 11‑й тд в районе Черкасского, части «Великой Германии» смогли более или менее приблизиться к исходным тактическим рубежам. В журнале боевых действий 4‑й танковой армии сообщается о том, что «Великой Германии» потребовалось три часа на то, чтобы дойти до исходных рубежей, а затем еще 10 часов на то, чтобы пробиться к Черкасскому»{376}.
Действительно, результаты наступления 48‑го тк оказались более чем посредственные, несмотря на то что он располагал более значительными силами, чем его сосед, корпус СС и тем более АГ «Кемпф». К исходу 5 июля трем его танковым дивизиям удалось овладеть лишь тремя селами: Коровино, Красный Починок и Черкасское — и оттеснить часть соединений полковников А. И. Баксова и С. П. Сивакова с переднего края главной полосы обороны — из наиболее укрепленной ее части, но тем не менее им не удалось полностью преодолеть ее. Замечу, что лишь последнее село из перечисленных выше действительно являлось крупным населенным пунктом.
«В результате, — признавал Ф. Фангор, — 48‑й танковый корпус, вступив в жестокое сражение в первый день наступления, понес потери, которыми нельзя было пренебрегать»{377}.
Больших успехов смог добиться 2‑й тк СС. Согласно графику наступления, к исходу дня его дивизии «Лейбштандарт» и «Дас Райх» должны были прорвать два армейских рубежа обороны войск Воронежского фронта и выйти в район сел Лучки (северные) — Большие Маячки. К исходу 5 июля их боевые группы прорвали на всю глубину первый рубеж обороны [425] армии генерала И. M. Чистякова и вышли непосредственно к позициям войск второго эшелона армии на участке до 5,5 км. Два полка 52‑й гв. сд полковника И. М. Некрасова оказались полностью сбиты со своих позиций, понесли значительные потери. К полуночи корпус П. Хауссера вышел на рубеж выс. 234.1 (1 км севернее Козьмо — Демьяновки) — северная окраина Козьмо — Демьяновка — выс. 214.0 (1 км западнее Быковки) — высоты западнее с. Каменный Лог — Задельное. Таким образом, был захвачен удобный район для рывка на прохоровское направление к излучине р. Псел.
Однако по большому счету командующий 4‑й ТА вряд ли испытывал чувство удовлетворения. Боевые действия развивались по наихудшему сценарию. С первого дня наступления его расчеты («План Гота») стали рушиться. Во–первых, прорвать оба рубежа обороны русских ни один его корпус не смог. Несмотря на заметный успех, Хауссер, так же как и Кнобельсдорф, не выполнил задачу дня в полном объеме и не достиг прохоровского направления. Вторая армейская полоса осталась в руках советских войск. Его корпус углубился в оборону 6‑й гв. А лишь на 12–13 км. Соединение полковника И. М. Некрасова оказалось очень крепким орешком, и с ходу выйти в район, где ожидалось сражение с русскими подвижными резервами, пока не удалось. О том, что эсэсовцы достигли этой цели, командующий 4‑й ТА, с чувством удовлетворения, сообщит своим войскам лишь через сутки, к исходу 6 июля, в приказе № 2 по армии.
Во–вторых, соединения СС при прорыве первой полосы понесли существенные потери, и если в последующие дни они будут столь же высокими, то войска Хауссера окажутся обескровленными еще до того, как вступят в бой с главными танковыми силами неприятеля.
В-третьих, начали сбываться самые пессимистические прогнозы, шло распыление сил ударной группировки 2‑го тк СС, ощущалась острая нехватка пехоты, как, впрочем, и во всех соединениях армии. Причины все те же: упорство неприятеля. Оба корпуса — и 48‑й тк, и 3‑й тк АГ «Кемпф», которые должны были двигаться плечом к плечу с фланговыми дивизиями 2‑го тк СС, — практически остались на месте. После войны генерал–полковник Г. Хейнрици и В. Гаук признавали:
«Обе группы армий уже теперь почувствовали всю трудность операции. Мощная система советских оборонительных рубежей с множеством траншей, минных полей и противотанковых препятствий, сосредоточенный огонь артиллерии и многоствольных реактивных установок, многочисленные врытые в землю танки — все это сильно задерживало продвижение немецких ударных частей. На позициях перед 9‑й армией [426] огонь русской артиллерии, казалось, был наиболее сильным. Выяснилось, что количество пехотных дивизий, особенно у группы армий «Юг», недостаточно. Поэтому мы были вынуждены использовать танковые дивизии для прорыва русских оборонительных рубежей, которые были укреплены всеми возможными средствами против танкового наступления»{378}.
Расчет на то, что после прорыва у грейдерной дороги Томаровка — Яковлево и в районе Черкасского сопротивление русских частей в долине Ворсклицы (на флангах 48‑го тк и 2‑го тк СС) ослабнет, не оправдался. Русские дрались очень упорно, 48‑й тк сразу увяз на рубежах 71‑й гв. и 67‑й гв. сд, а от наступления одного лишь 315‑го пп 167‑й пд на позиции 153‑го гв. сп 52‑й гв. сд по западном берегу Ворсклицы в районе Стрелецкое, Задельное, Каменный Лог ожидать больших результатов не приходилось. В то же время на правом фланге положение сложилось еще сложнее. Оборона советской 375‑й сд оказалась настолько сильной, что брошенная на ее прорыв в полном составе мд СС «Мертвая голова» сделать ничего не смогла. В этой обстановке полный провал наступления АГ «Кемпф», которая имела задачу прикрыть правый фланг 4‑й ТА, но весь день продолжала топтаться на месте, оказался для Гота «ударом ниже пояса». Более подробно о ситуации в полосе армейской группы остановлюсь ниже.
Таким образом, уже после первого дня наступления остро встал вопрос о нехватке войск. Дивизии СС хотя и преодолели первый рубеж, но «коридор» оказался узким, сразу возникла необходимость в существенном усилении флангового прикрытия. Хауссер был вынужден и прорывать оборону, и прикрывать фланги, и закреплять территории только частями моторизованных дивизий, что явно не работало на выполнение основной задачи. Гот рассчитывал на трудности в этом отношении, но не столь значительные. Поэтому об усилении дивизии «Лейбштандарт», действовавшей на направлении главного удара 2‑го тк, СС пока рассчитывать не приходилось.
Говоря о действиях корпуса Хауссера, хочу обратить внимание читателя вот на какой момент. Некоторые исследователи указывают на то, что в исторической литературе слишком преувеличена степень готовности ряда его соединений перед началом наступления. Проблемы с качеством личного состава, утверждается в ряде изданий, решительным образом повлияли на неудачи противника уже в первый день наступления на Курск. Особенно часто упоминается ситуация в мд СС «Лейбштандарт». Так, С. Ньютон пишет:
«Лейбштандарт» потеряла Зеппа Дитриха, чье убытие нанесло сильный удар по моральному [427] духу частей, несмотря даже на то, что «Оберзепп», как нежно его называли в войсках, не был столь компетентным командиром. Дитриха перевели для организации штаба следующего танкового корпуса СС, а с собой в качестве основы кадрового состава новой дивизии «Гитлерюгенд» он взял 35 старших офицеров, роту из разведбатальона, один танковый и один артиллерийский батальоны. Операцию «Цитадель» дивизия начала с новым командиром и новым офицерским составом танкового, артиллерийского, обоих мотопехотных полков и четырех батальонов. Более того, в жестоких и кровопролитных боях под Харьковом в феврале — марте дивизия понесла потери более чем в 4,5 тысячи человек. Единственным пополнением, взамен понесенных потерь, стали 2500 человек, принудительно переведенные из люфтваффе, и несколько сот новобранцев, прибывших по системе пополнения личного состава, принятой в войсках СС»{379}.
Действительно, легче и эффективнее воевать полнокровными частями с опытными, знающими свое дело офицерами и обученными солдатами. В этом отношении командованию соединений СС не позавидуешь, проблем у него было немало, и их трудно назвать простыми. С точно такими же сложностями сталкивались и две других дивизии СС: «Дас Райх» и «Мертвая голова».
Но этот, казалось бы, весомый аргумент не стоит использовать для объяснений неудач немцев ни в ходе прорыва полос обороны Воронежского фронта, ни общего замысла «Цитадели». Если с этими мерками подходить к советским дивизиям и корпусам, то их в таком случае вообще можно отнести к небоеспособным. Вспомним, перед началом битвы 52‑ю гв. сд, полосу которой прорывала именно «Лейбштандарт», возглавил полковник И. М. Некрасов, который тоже в дивизии до этого не воевал, никогда не командовал соединением и даже не был заместителем командира дивизии. Кроме того, в этом соединении было проведено еще два назначения на очень ответственные и важные должности. Появился новый начальник штаба подполковник Г. Г. Пантюхов, который пришел в армию из войск охраны НКВД, затем командовал стрелковым полком и опыта штабной работы в дивизии не имел. Но так сложится ситуация, что уже 6 июля он возьмет управление дивизией на себя и будет командовать войсками на протяжении всей операции. Так же был заменен командир одного из трех стрелковых полков — 155‑го гв. сп. Полковник И. М. Чистяков также пришел из НКВД, не имел ни опыта, ни знаний, необходимых для этой должности. До ноября 1942 г. он занимался военно–политической [428] работой — служил политруком роты, комиссаром батальона, редактором малотиражной газеты. Произошли серьезные кадровые перемены и в руководстве артиллерии дивизии — ушел опытный артиллерист подполковник Н. Д. Чевола, командир дивизионного 124‑го гв. ап. Если учесть эти моменты, то по меркам американского историка в 52‑й гв. сд, как, в общем–то, и в других соединениях 6‑й гв. А, из–за смены столь значительного числа командиров и убытия комдива о каком–либо боевом духе не могло быть и речи. Хотя ход боя 5 июля показал совсем иное.
Что же касается нехватки личного состава у Хауссера и его низкого уровня подготовки, то дивизии 6‑й гв. А, в том числе и 52‑я гв. сд, до этого сражались под Сталинградом. Они понесли более существенные потери, чем та же дивизия бригаденфюрера Виша под Харьковом, а выделяемого пополнения едва хватало для укомплектования 60 % штата стрелковых рот. Перед началом сражения командование Воронежского фронта спешно проводило мобилизацию местного населения в зоне фронта. Значительная часть из этих новобранцев пришла в дивизии первого эшелона, в том числе и 52‑ю гв. сд, за три надели до начала боев. К примеру, в 155‑м гв. сп до 60 % рядовых и младших командиров являлись жителями Курской области, призванными в мае — июне 1943 г. Понятно, что за столь короткий срок провести обучение людей, не имевших навыков военного дела, и подготовить их как следует не удалось, это касается и младшего комсостава. Справедливости ради замечу: среди других дивизий 6‑й гвардейской 52‑я гв. сд по укомплектованности находилась на первом месте. Но это не отражало качества профессиональной подготовки солдат и командиров. Возьмем, к примеру, ситуацию в 67‑й гв. сд, которая в первый день вражеского наступления действовала более успешно, чем 52‑я гв. сд. В приказе командования 6‑й гв. А по итогам проверки от 17 июля 1943 г. отмечалось, что в ее 201‑м гв. сп некомплект младшего командного состава достигал 41 %, а «…из 23 проверенных командиров получили оценку «хорошо» — 2 человека, «посредственно» — 8 и «плохо» — 13»{380}. Поэтому считаю, что по уровню укомплектованности, подготовки личного состава соединения противоборствующих сторон находились примерно на одинаковом уровне.
Но попробуем ответить на другой вопрос: «В чем причины более успешных действий 2‑го тк СС по сравнению с 48‑м тк?» Считаю, что успех эсэсовцев обусловлен рядом обстоятельств, суть которых можно свести к народной пословице: «Рвется там, где тонко». Остановлюсь на этом поподробнее. [429]
Как свидетельствуют цифры, приведенные в таблице 18, составленной на основе боевых документов, 52‑я гв. сд располагала 146 орудиями (45‑мм, 76‑мм, 122‑мм и 152‑мм пушки и гаубицы), в том числе 68 — из приданных полков и дивизионов, а также 39 танков и 16 установок БМ‑13. С этими средствами соединение встретило врага и продолжало отражать наступления до того момента, как ее части были оттеснены к Быковке, где она была усилена одной батареей 76‑мм пушек 28‑й иптабр, а затем и 20 76‑мм ПТО 1240‑го иптап из 375‑й сд.
В то же время перед началом вражеского наступления в составе 67‑й гв. сд было 198 пушек и гаубиц, то есть на 76 орудий больше, чем в 52‑й гв. сд. Причем большая часть артиллерии 67‑й гв. сд, 127 единиц, имела калибр 76 мм, 122 мм и 152‑мм, в частности 2 °CУ‑76 и СУ‑122, 24 76‑мм ПТО 611‑й иптап и четыре (6‑я, 7‑я, 8‑я и 9‑я) батареи 193‑го гв. ап 90‑й гв. сд, 18 152‑мм гаубиц 159‑го пап и т. д.
Далее, командование 6‑й гв. А утром решило, что противник наносит главный удар в полосе 67‑й гв. и 71‑й гв. сд, а на фронте 52‑й гв. сд — вспомогательный. Поэтому с момента начала наступления 48‑го тк на участке Коровино — Черкасское шло последовательное наращивание артиллерийских противотанковых средств из резерва как комдивов, так и командарма. Во–первых, уже в 5.00 командиры 71‑й и 67‑й гв. сд отдали приказ о выдвижении своих резервов к переднему краю, а непосредственно в бой они вступили: в 10.00 — в районе Дмитриевки и между 11.00 и 12.00 — в районе Черкасского. Таким образом, в начале дня эти соединения создали на своем переднем крае максимально возможную плотность огня. Во–вторых, к полудню началась переброска в район Коровино — Черкасское двух иптап и 27‑й оиптабр, они уже в 13.30 вступили в бой, создав практически непроходимый огневой щит. Подобное массирование артиллерии на направлении главного удара 48‑го тк и в сочетании с сильными инженерными заграждениями сыграло решающую роль в удержании рубежа. И, наконец, в-третьих, на этом участке советская авиация действовала более активно, чем люфтваффе, поэтому и переброска тактических резервов шла без потерь, своевременно, а убыль материальной части полков и расчетов от авиаударов оказалась не столь значительной, чем на участке 52‑й гв. сд.
Полковник И. М. Некрасов действовал иначе. Не имея достаточно артсредств в резерве, он пытался бороться с танками, опираясь прежде всего на пехоту (52‑я гв. сд имела наибольшую [430] численность среди дивизий первого эшелона армии) и инженерные заграждения участка обороны в сочетании с артиллерией, и до последнего берег 230‑й отп. Комдив рассчитывал задействовать его для прикрытия отхода частей, понимая, что столь мощный удар дивизия долго не выдержит. Массирование артсредствами здесь, как у Черкасского, провести не удалось. Получившая во второй половине дня приказ о выдвижении для перехвата ударного клина 2‑го тк СС 28‑я иптабр опоздала и участвовала в боях лишь одной батареей. Переброшенный же из соседней 375‑й сд 1240‑й иптап вступил в бой, когда рубеж 52‑й гв. сд оказался прорванным, значительная часть артиллерии дивизии и приданных полков разбита, а основные силы двух стрелковых полков рассеяны. Следовательно, ему пришлось не крепить оборону переднего края главной полосы, как это делали резервные иптапы в 67‑й гв. сд, а уже блокировать дальнейшее распространение противника в глубине позиций дивизии.
Немаловажную роль сыграла и разная тактика, примененная командирами корпусов противника, она заметно отличалась. Во–первых, командование 2‑го тк СС спланировало более грамотно и успешно провело артподготовку перед началом атаки, чего нельзя сказать о 48‑м тк. Во–вторых, Хауссеру удалось создать более высокую плотность сил и средств на участке главного удара. Корпус наступал тремя мотодивизиями, усиленными одним пехотным и двумя минометными полками против двух гвардейских дивизий. Но на острие ударного клина против двух стрелковых полков 52‑й гв. сд было сконцентрировано более 2/3 корпуса СС — две моторизованные дивизии, один пехотный и минометный полки. Эту огромную силу с воздуха плотно прикрывала основная часть самолетов 8‑го ак.
При этом, что очень важно, командование эсэсовского соединения с первых часов наступления сумело на практике использовать свое численное преимущество. В полосе корпуса не было столь масштабных заторов на дорогах, скученности войск, переброска подразделений к переднему краю проводилась более планомерно, чем у соседа слева. «Лейбштандарт» и «Дас Райх» быстро преодолели противотанковые рвы с минными полями и своевременно ввели для поддержки мотопехоты непосредственно на переднем крае 52‑й гв. сд роты «тигров» и штурмовые орудия. В-третьих, помимо численного превосходства в огневой мощи, одной из причин стремительного рывка боевых групп двух мотополков «Лейбштандарт» явилось то, что противотанковые рвы перед фронтом 151‑го гв. сп были «легкого типа», то есть рассчитанные на удержание БТР, легких и средних танков. Они были не очень глубокие [431] и широкие и не заболочены, как перед фронтом войск 48‑го тк. К этому следует добавить недостаток гаубичного прикрытия этих инженерных препятствий в полосе 52‑й гв. сд.
Фон Кнобельсдорф наносил удар тремя танковыми дивизиями, усиленными 10‑й тбр «пантер», 2/3 167‑й и 332‑й пд по обороне двух гвардейских дивизий. На шесть стрелковых полков приходилось пять вражеских дивизий и танковая бригада. Огромная мощь! Но командование 48‑го тк не смогло сконцентрировать на острие главного удара все имеющиеся силы мд «Великая Германия» и 10‑й тбр, они попросту увязли на переправе через противотанковый ров. И хотя соотношение сил и средств оказалось в пользу противника, использовать его он сразу не смог.
Не сработал и важный инструмент прорыва — сами новые танки Т-5 «тигр» и Т-6 «пантера». Уже первые часы боев показали, что ставка на массированный удар тяжелыми боевыми машинами по обороне русских себя не оправдала.
«…Скованные минными полями и естественными препятствиями, наступающие танки были хорошей мишенью для русских, — отмечают Г. Хейнрици и В. Гаук. — Поэтому сверхтяжелые танки не смогли проявить на деле свою ударную мощь»{381}.
Причем если слабое влияние «тигров» на ход наступления можно было оправдать их незначительным числом в дивизиях, то с «пантерами» оказалось все гораздо сложнее. Помощь 10‑й тбр для мд «Великая Германия» оказалась не столь существенной, как рассчитывал фюрер, несколько раз перенося сроки начала «Цитадели» из–за недостаточного количества «пантер». С самого начала соединение полковника К. Декера из обычного воинского формирования превратилось в особое, за судьбой и успехами которого пристально следил сам фюрер, а значит, и все ключевые фигуры вермахта, но, как ни парадоксально звучит, это сыграло для него резко отрицательную роль.
Как гласит русская пословица: «У семи нянек дитя без глазу», это в полной мере относится и к этой бригаде. При ее формировании тщательным подбором кадров, обучением личного состава и комплектованием ее материально–технической базы планомерно и всесторонне никто не занимался. Г. Гудериан не раз поднимал этот вопрос, но не был услышан. Поэтому слаженной боевой работы всего коллектива соединения в ходе боев не получилось. Командное звено не смогло провести сколачивание подразделений, наладить должное взаимопонимание как внутри бригады, так и с частями «Великой [432] Германии». Плохо отлаженное управление внутри соединения, отсутствие у К. Декера необходимой гибкости, неспособность его оперативно и эффективно реагировать на быстро меняющуюся боевую обстановку, а также неумелые действия экипажей и тактических командиров привели к конфликту между фон Штрахвицем и командиром 10‑й тбр, который существенно осложнял действия и 39‑го тп, и танкового полка «Великой Германии». Что в конечном счете привело 6 июля к отстранению последнего от должности.