3 августа 1943 г. два советских фронта — Степной и Воронежский — перешли в наступление, началась операция «Полководец Кутузов». Первая танковая по–прежнему действовала в составе Воронежского фронта и имела задачу развить успех наступления. 31‑й тк отличился в боях в районе Томаровки, во взаимодействии с 5‑м гв. Стк генерала А. Г. Кравченко он разгромил 19‑ютд.
7 августа передовой отряд первой танковой овладел г. Богодухов и она получила задачу повернуть и нанести удар на Полтаву. Но противник нанес с юга сильный фланговый удар и окружил часть сил армии. В ходе этих боев 31‑й тк прикрывал левый фланг. Корпус принял на себя сильный удар подвижных вражеских соединений и вел тяжелейшие бои. Командарм вспоминал:
«Командир 31‑го тк генерал–майор Д. Х. Черниенко находился на своем КП, оборудованном в наспех открытой щели. Подготовить более надежное укрытие в горячке неугасающего [220] боя просто не было времени. Рядом с генералом Черниенко сидели радисты и телефонисты. Они помогали командиру корпуса поддерживать непрерывную связь с командованием армии и подчиненными, передавали его распоряжения, принимали донесения из бригад.
Гитлеровцы в тот день не раз бросали на позиции корпуса свои танки. Очередной бой разгорелся невдалеке от КП комкора у перелеска. Немцы не выдержали удара танкистов и отошли, оставив у перелеска несколько обгоревших и подбитых машин.
Огонь немного утих, и Дмитрий Хрисанфович, чтобы размяться, выпрыгнул из узкой щели. В это время за перелеском грохнул залп немецкого шестиствольного миномета «скрипухи», как метко окрестили это оружие бойцы. Одна из мин разорвалась рядом со щелью. Черниенко упал, сраженный осколком»{157}.
Генерал–майор Д. Х. Черниенко погиб 18 августа 1943 г. в районе г. Богодухова (Харьковская область) и был похоронен однополчанами в этом зеленом украинском городке. За мужество и героизм, проявленные в боях за Родину, Дмитрий Христофорович был награжден двумя орденами Красного Знамени и орденом Кутузова 2‑й степени.
Генерал–майор А. Л. Гетман командовал на Курской дуге 6‑м тк. Он родился 5 октября 1903 г. в крестьянской семье в с. Клепалы Сумской области. В 1916 г. окончил обычную трехклассную сельскую школу. В годы Гражданской войны жил с семьей на Сумщине, которая в то время периодически переходила из рук в руки различных армий и банд, но ему посчастливилось избежать участия в братоубийственной войне.
В октябре 1921 г. добровольно вступает в ряды Красной Армии и направляется в школу червоных (красных) старшин. По окончании курса он был оставлен в ней на должности помощника командира взвода.
В сентябре 1927 г. Андрей Лаврентьевич направляется в 130‑й сп 44‑й сд командиром взвода, а затем временно назначается исполняющим обязанности командира роты. Но молодой краском не был склонен к трудной строевой работе. Не прослужив и двух лет на командных должностях, он в мае 1929 г. переводится в штаб 44‑й сд помощником начальника оперативного отделения и одновременно порученцем комдива, а в 1930 г. — уже заведующим военным кабинетом в Житомирский гарнизонный Дом Красной Армии (Дом офицеров). В течение последующих трех лет он служил: в школе червоных старшин, курсовым командиром, начальником полковой школы, [221] а также политруком в стрелковом полку Криворожской дивизии, но нигде долго не задерживался.
Определенным переломным моментом в его жизни и карьере становится 1933 г. В феврале он зачисляется слушателем Военной академии моторизации и механизации РККА. Находясь на учебе, он получает сразу два персональных офицерских звания, которые к тому времени уже вводятся в армии, — старший лейтенант и на выпуске — капитан. Окончив по тем временам престижное высшее военное заведение, в июне 1937 г. он направляется в Ленинградский военный округ начальником 5‑го отделения штаба 7‑го мк.
В феврале 1938 г. его назначают врид командира 31‑й мбр 7‑го мк, но в этой должности у него служба не заладилась, и через два месяца его переводят начальником ее штаба, а в августе направляют на Дальний Восток начальником штаба 2‑й мбр ОКДВА. Но и здесь карьера шла со скрипом и по наклонной, через месяц его переводят помощником комбрига, а в декабре — начальником отдела снабжения горючим соединения. В этой должности он участвовал в боях у о. Хасан и на реке Халхин — Гол.
Майор А. Л. Гетман прибыл в бригаду, когда там сложилась гнетущая атмосфера страха и подозрительности. Только что был арестован как «враг народа» ее командир полковник В. Г. Бурков, он с ним так и не встретился. Кстати, Василий Герасимович с Андреем Лаврентьевичем будут участвовать в боях на Воронежском фронте в июле 1943 г. рядом на одном участке обороны. Возможно, оценив обстановку, А. Л. Гетман решил переждать неспокойное время на незаметной должности «заправщика».
В конце 1940 г. начинается резкий служебный рост А. Л. Гетмана. 8 октября ему присваивается звание подполковник, 28 ноября с тыловой должности его неожиданно назначают сразу командиром 45‑й олтбр, 9 декабря он становится полковником, а уже 11 марта 1941 г. командиром 27‑й тд. Но приказ о последнем назначении был быстро отменен, и 26 марта он становится уже начальником штаба 30‑го мк Дальневосточного фронта. В этой должности и застала его война.
Высокие потери действующей армии в приграничных боях и захват врагом больших территорий заставили руководство страны не только срочно формировать резервы, но и использовать уже готовые соединения Дальневосточного фронта. Осенью 1941 г. его командующему генералу армии И. Р. Апанасенко была поставлена задача укомплектовать и отправить на запад ряд дивизий, в том числе и танковых. Почти одновременно в октябре — ноябре были направлены 58‑я тд генерала A. A. Котлярова, 61‑я тд — полковника Б. М. Скворцова, 60‑я [222] тд — генерал–майора А. Ф. Попова, а также 112‑я тд. Напомню, двум последним командирам доведется участвовать вместе с А. Л. Гетманом в боях на Курской дуге.
К формированию 112‑й тд приступили сразу после начала войны. Базовым для ее развертывания стал 112‑й тп 239‑й моторизованной дивизии, все того же 30‑го мк, в котором служил полковник А. Л. Гетман. 9 сентября 1941 г. он и стал ее командиром, а начальником штаба — тоже участник будущих боев на курской земле подполковник М. Т. Леонов. Для столь высокой должности опыта у Андрея Лаврентьевича было совсем мало, за всю четырнадцатилетнюю службу — неполных шесть месяцев. Это, естественно, не могло не повлиять и на результативность действий соединения и, главное, на его потери в боях. Тем не менее следует отметить, он обладал способностью быстро учиться и усваивать опыт практической работы. В ходе Московской битвы такая возможность ему была предоставлена.
После прибытия на Западный фронт дивизию включили в подвижную группу генерал–майора П. А. Белова, которая должна была по приказу И. В. Сталина из района Серпухова совместно с правофланговыми соединениями 16‑й А генерала К. К. Рокоссовского нанести удар во фланг 4‑й немецкой армии, изготовившейся к решительному удару на Москву.
Днем боевого крещения дивизии и ее командира стало 16 ноября 1941 г. Соединение вместе с другими войсками перешло в наступление в направлении Малеево — Вязовка — Высокиничи, но, натолкнувшись на сильное сопротивление, существенных результатов добиться не смогло. В течение нескольких дней дивизия дралась западнее и северо–западнее Серпухова. Затем в связи с прорывом под Тулой 2‑й тг Г. Гудериана обороны 50‑я А генерала И. В. Болдина была переброшена для обороны г. Каширы и Каширской электростанции. Вплоть до начала контрнаступления дивизия выполняла роль пожарной команды, проводя контрудары по флангам групп противника, прорывавшим в районе Тулы тонкую линию обороны то 50‑й А, то 49‑й А.
8 декабря соединение было передано 50‑й А и в ее составе участвовало в освобождении Ясной Поляны, Щекино. А с 17 по 30 декабря вело тяжелейшие бои за овладение Калугой. Заняв город еще в первой половине октября, противник разместил в нем крупные склады, ремонтные базы, госпитали и штабы частей 2‑й и 4‑й тг. Поэтому захват этого населенного пункта нашими войсками ставил противника в тяжелое положение, дезорганизовывал его тыл. Немцы дрались упорно, и дивизии вместе с другими частями армии удалось с большим трудом выполнить поставленную задачу. [223]
После непродолжительного отдыха и восстановления техники в январе 1942 г. 112‑я тд участвовала в наступлении на Юхнов и Масальск. Затем была переформирована в танковую бригаду, как и другие соединения. Но это уже позже, когда А. Л. Гетман был направлен формировать 6‑й тк.
В исторической и мемуарной литературе действия 112‑й тд, а значит, и ее командования, под Москвой оцениваются высоко. Действительно, их вклад в защиту Москвы весом, в сложных зимних условиях, при низких температурах и глубоком снежном покрове ее личный состав дрался бесстрашно. Свежее полностью укомплектованное подвижное соединение, используя высокую мобильность и огонь боевых машин, успешно громило врага, приковывая к себе его значительные силы.
Тем не менее каких–либо очень значительных результатов, которые могли бы кардинальным образом переломить ситуацию на каком–то направлении или окончательно остановить немцев, не было. Да их и сложно было добиться. Дивизия располагала в основном легкими танками, такими как Т-26, и незначительным числом тяжелых (KB). В то же время для личного состава это были первые бои в действующей армии. Все — от комдива до механика–водителя — лишь начинали набирать боевой опыт и навыки. Это, естественно, привело к существенным потерям и техники, и людей. Кстати, сам комкор тоже получил контузию в этих боях, в феврале 1942 г.
Но при защите столицы на это мало обращали внимание и после удачно проведенного контрнаступления оценивали командиров не по умению и мастерству, а по способности любой ценой добиться выполнения приказа. У Андрея Лаврентьевича с этим было все нормально. Командующий Западным фронтом генерал Г. К. Жуков решил, что он как командир дивизии действовал вполне успешно и заслуживает повышения. После трех месяцев пребывания на фронте 23 марта 1942 г. полковник А. Л. Гетман назначается заместителем командующего 50‑й А по автобронетанковым войскам. Однако уже 1 апреля этот приказ отменяется, и с 18 апреля он назначается командиром 6‑го тк, который он должен был сформировать в составе Западного фронта.
Обычно в условиях войны формирование соединения проходило за месяц, от силы полтора, если удавалось выкроить больше — удача. Гетману повезло: он комплектовал корпус почти три месяца.
30 июля 1942 г. началась Ржевско — Вяземская наступательная операция Калининского и двух армий правого крыла Западного фронта — 20‑й и 31‑й А. Хотя перед войсками была поставлена главная цель — освободить Ржев и Зубцов и выйти [224] на рубеж рек Волги и Вазузы, но главным было сковать силы ГА «Центр» и не допустить переброски части ее войск на Юг, где в это время противник уже прорвал нашу оборону и устремился к Дону. Наступление длилось почти месяц, до 23 августа. Войска продвинулись до 45 км, но Ржев взять не удалось, и после освобождения городов Зубцова и Карманово их возможности были исчерпаны.
Эта операция стала первой для соединения генерал–майора А. Л. Гетмана. Уже 12 июля был получен приказ о сосредоточении его к 16 июля севернее станции Шаховская, где он должен был поступить в подвижную группу Западного фронта, которой предстояло развивать успех его 20‑й и 31‑й А. 6‑й тк, как и другие соединения группы, был введен в бой 5 августа и участвовал в операции вплоть до ее завершения. Кстати, в этот момент его штаб напоминал армейское управление. Генерал–майор И. В. Галанин, имея в группе три корпуса, не располагал органом управления и использовал для этого возможности штаба 6‑го тк. После завершения наступления корпус находился в обороне 20‑й А. В сентябре он действовал в районе Гжатска, под Ржевом, а затем был выведен в резерв фронта. В конце ноября вновь вводился в боях в полосе 20‑й А на сычевском направлении, но к этому моменту Андрей Лаврентьевич был болен и продолжительное время корпусом не командовал.
В феврале 1943 г. его соединение было включено в состав 1‑й ТА и 28 марта переброшено по железной дороге в район Курск — Обоянь, где и находилось до начала Курской битвы. Здесь в его состав вошла 112‑я тбр «Революционная Монголия», в которую была преобразована «родная» для комкора 112‑я тд.
Андрей Лаврентьевич был человеком амбициозным и тщеславным; при чтении его мемуаров, в том числе раздела о Курской битве, создается впечатление, что он не был исполнителем воли командования армии и фронта, а мыслью и делом опережал их. Действовал самостоятельно, без оглядки, и успех соединения — это итог лишь его стараний и мастерства. При этом автор забывал две важные вещи: война — дело коллективное, и командир танкового корпуса — это величина, но имеющая свои определенные и не очень значительные «размеры». Чего стоит его диалог с М. Е. Катуковым вечером 5 июля 1943 г., приведенный в книге «Танки идут на Берлин»:
«Укрепляя свою оборону, мы, конечно, поступали правильно, однако оценено это было не сразу и не всеми. Даже М. Е. Катуков меня отчитал по телефону:
— Что это ты, Лаврентьевич, закапываешься глубоко в землю: нам ведь наносить контрудар по противнику. [225]
Я ответил, что, когда отобьем вражескую атаку, не опоздаем вывести танки из окопов и нанести контрудар всеми силами корпуса.