— Они прекрасны, — сказала я. — Ты так талантлив.
Его лицо стало красным, как умебоши.
— Не очень-то.
Я толкнула его плечом, ощутив отголосок боли от заживающего синяка после встречи с кирином.
— Не скромничай. Но осторожнее с рукой, ладно? Тебе ведь нужны вступительные экзамены для школы искусств.
— Знаю, — мы сидели минуту. Я не могла перестать думать о рисунке. Я хотела целовать его. — Как тренировка кендо? — спросил он, вопрос заставил меня вздрогнуть.
— Хорошо, — сказала я.
— Уже успела избить Сатоши? — усмехнулся он.
— Там не было Сатоши.
Томо откинул голову.
— Ах. Вот он как.
— Что?
— Он говорил, что запишется на дополнительные курсы, — сказал Томо. — Чтобы сдать экзамены.
Я раскрыла рот.
— Правда?
Томо кивнул.
— В этом году он, наверное, опоздал. Но некоторые курсы принимают летом. Он может еще успеть.
Случившееся изменило все наши жизни, заставило изменить направление своего пути.
— А ты? — спросил он.
— Я? А что я?
— Ты… вернешься в Америку?
Папа звонил на выходных и звал меня. Он не упоминал при Диане Ками, она ведь и не поверила бы ему. Но он продолжал посылать мне письма на электронную почту с фотографиями озера, утверждая, что мне будет весело.
Озеро было красивым, хоть и последовали бы за ним новые семейные проблемы. Мне не хватало своей жизни на западе, где я не ошибалась, не могла ляпнуть лишнего нечаянно. После случившегося мне нужно было надеяться на чудо в феврале, иначе мне светила международная школа.
Но было ли это страшно? Томо уже не будет в Сунтабе в следующем году. А Юки и Танаку я смогу видеть и вне школы. Может, международная школа — не так и плохо.
— Не знаю, что будет потом, — сказала я. — Но пока что мой дом здесь, в Шизуоке. С тобой.
Он поднял взгляд, на губах появилась смущенная улыбка. Его пальцы скользнули по моей руке и переплелись с моими. Я видела шрамы на его второй руке, они пересекались, складываясь в карту, его карту.
— Они не сходят со страниц, — сказал он.
— Хмм?
— Рисунки, — он заметил, что я смотрю на шрамы. — Они не нападали, ни один не напал. Они еще двигаются, но тьма спит. Я это чувствую.
— А кошмары?