Оперативники заглянули внутрь, один из них подошел к кровати и руками потрогал матрац, словно не верил своим глазам, что на нем нет никого.
— Куда она делась? — спросил второй, подслеповато щурясь.
— Не знаю, — похолодев, обронила девушка. — Ума не приложу! Может, в туалет пошла? — Предположила и метнулась к туалету.
Подошли Акламин и Корозов. Проследив за медсестрой, опера уставились на Аристарха. Тот, в свою очередь, кинул взор на Глеба — ждал, что скажет он. Быстро вынырнув из туалета, медсестра развела руки:
— Пусто! Можете сами глянуть, там никого нет. Ни в женском, ни в мужском! — И, сорвавшись с места, бросилась проверять по другим женским палатам. Забегала в них, выскакивала, мотала головой, показывая операм, что там тоже Риммы нет.
Пробежав по всем палатам и еще по каким-то кабинетам, медсестра кинулась к кабинету заведующего отделением. Громко постучав в дверь костяшками пальцев, прислушалась, но ответа не последовало. Нажала на дверное полотно ладонями и осторожно вошла, не включая в кабинете свет. Очевидно, девушка думала, что заведующий спал, и намеревалась тихонько разбудить его. Но прошло немного времени, и из кабинета разнесся ее испуганный крик. Оперативники кинулись на него. Глеб поспешил следом. Выскочив в коридор, медсестра тянула вперед руки, на которых была кровь. Девушка показывала их, перекосив лицо от страха. У нее душа ушла в пятки. Пыталась что-то вымолвить, но язык словно прирос к нёбу. Отодвинув ее, оперативники ринулись в кабинет. Через окно пробивался слабый свет от уличного освещения. Впопыхах зашарили руками по стене, ища выключатель. Наконец нащупали, включили. Перед ними были стол и стул. Упав грудью на крышку стола, тело Ганилевского безвольно висело, полусидя на стуле. Из-под головы, лежавшей на куче бумаг, растеклось по столешнице кровавое пятно. Подслеповатый оперативник приподнял ее, и все увидели, что пуля вошла врачу точно в висок. В дверном проеме показалась дрожащая медсестра, прижалась к дверному косяку. Аристарх оглянулся на нее:
— Вы говорили, что здесь никого не было!
— Никого. Я никого не видела. — Губы у девушки побелели, она помертвела, голос захлебывался, казалось, что только сейчас до нее стало доходить, что здесь произошло убийство.
— Может, вы кого-то скрываете? Кого? — Неулыбчивое лицо Аристарха еще больше испугало девушку, казалось, от его взгляда не могло укрыться ничто.
Задохнувшись от его вопроса, медсестра часто заморгала, а потом чуть ли не взмолилась:
— Никого. Ей-богу, я ничего не знаю! Честное слово.
Быстро-быстро Акламин начал задавать вопросы, требуя, чтобы она отвечала ему так же без промедления:
— Почему в коридоре был выключен свет?
— Я не знаю.
— Кто выключил его?
— Не знаю.
— Кто стрелял во врача?
— Я не видела.
— Когда его убили?
— Не представляю даже.
— Что вы видели?
— Ничего.
— Вы же говорили, что вы не спали!
— Не спала.
— Тогда почему ничего не видели и ничего не знаете?
— Но я правда не спала.
— Отвечайте на вопрос!
— Я не знаю. Я ничего не знаю.
Ответы были быстрыми, без раздумий, хотя раздумывать над такими ответами было бы глупо. Лицо ее горело. Между тем у Аристарха было двоякое чувство от ее поведения. Но ему мало было чувствовать, ему нужны были факты и доказательства:
— Вы куда-нибудь отлучались?