— Спит? — переспросил Глеб. — Будите!
Ее стали усердно трясти, пытаясь разбудить. Но она не реагировала. Тело безвольно колыхалось от тряски, глаза не открывались, на голос опера не отвечала.
— Запаха алкоголя нет. Похоже, под наркотой или наркозом, — сказал все тот же опер, оторвавшись от нее.
— Или под гипнозом! — сорвалось с языка Корозова, стоявшего рядом с Аристархом.
Это прибавление заставило оперов почесать затылки, а Акла-мина вскинуться, серьезное неулыбчивое лицо на мгновение оцепенело, и он тут же резко скомандовал:
— Оставьте ее! Все наверх! В хирургию!
Опередив Аристарха, Корозов толкнул дверь из приемного покоя в коридор больницы и переступил порог. Когда поднялись в хирургическое отделение, коридор встретил их полной темнотой. И это удивило Глеба.
— Черт! Что тут у них творится? Почему темно? — пробормотал он негромко.
Оперативник достал свой фонарик, высветил на стене выключатель и щелкнул им. Тускло загорелась одна лампочка над входом в отделение, освещая небольшое пространство коридора.
— Что за ерунда! Выключатель для одной лампочки! — буркнул себе под нос.
— Свети фонарем! — сказал Глеб оперативнику и показал направление, куда надо светить.
Все двинулись влево по коридору к палате, где лежала Римма. Луч фонарика, раздвигая темноту, метался по белому потолку со светильниками, чистой плитке пола и по белым с темными плинтусами и разными медицинскими плакатами стенам. Медленно и бесшумно ступая по длинному коридору, Корозов предупредил опера:
— Справа у стены карман, там стоит стол медсестры. Возможно, там общий выключатель света.
Двери в палаты были плотно закрыты, на их белом фоне лучом высвечивались черные номера. В палатах тихо, как и в коридоре. Опер с фонарем шел сбоку от Корозова, крадучись, ступая на пальцы, делая усилие над собой, чтобы не создавать шума, как будто боялся своим топаньем нарушить покой в палатах. Сзади них без суеты и шарканья шли Аристарх и второй опер.
Оперативник посветил вдоль правой стены, и все увидели стол и медсестру за ним. Та спала, навалившись грудью на столешницу, положив лицо на руки, скрещенные на открытом журнале. Настольная лампа на столешнице выключена. Оперативник лучом фонаря провел по стене, наткнулся на целый ряд выключателей, щелкнул крайним. Над столом вспыхнул свет. Опер коснулся плеча медсестры. Та неожиданно быстро встрепенулась, подняла голову и удивленно уставилась на всех. Руки моментально поправили колпак на голове, подсовывая под него вылезшие по бокам волосы. Глаза на бесцветном лице часто заморгали:
— А вы кто? Как вы здесь очутились? Что вам здесь надо?
— Почему у вас нигде света нет? Это вы отключили? — Акламин достал удостоверение и показал ей.
— Я не выключала, — торопливо вскочила с места и отрицательно закрутила головой медсестра.
— А почему вы спите за своим столом во время дежурства? — строго спросил Аристарх.
— Я не спала! Я никогда не сплю! — опять закрутила головой и даже возмутилась медсестра.
Усмехнувшись недоверчиво, Аристарх не стал больше акцентировать на этом внимание и задал новый вопрос:
— Кто-нибудь посторонний был здесь до нас?
— Был! — охотно подтвердила медсестра. — Вот он. — Показала на Корозова. — Он приходил к Дригорович, которая лежит в нашем отделении.
— А после него кто еще приходил?
— Нет. Никого не было. Кто же по ночам ходит?
— Разбудите Дригорович, нам надо с нею побеседовать, — сказал Акламин и положил удостоверение во внутренний карман пиджака.
Удивленно качнув головой, медсестра вздохнула:
— И вам она тоже звонила? Ну что за душа неугомонная! Заведующий сказал, что завтра ее выпишут.
Оперативники пошли за медсестрой, которая, включив в коридоре свет, направилась в девятую палату за Дригорович. Подойдя к двери палаты, тихо приоткрыла ее и вошла внутрь. А через полминуты вылетела оттуда пулей, оторопело стала бегать глазами с одного опера на другого, произнося дрожащими губами:
— Ее нет. Кровать пустая. Можете проверить. — Открыла дверь так, чтобы была видна постель Дригорович.