Отлив: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как это часто бывает у людей невзрачной наружности, руки у Хьюиша были непропорционально длинные и широкие, особенно в кисти, поэтому маленький пузырек без труда уместился в его объемистом кулаке. В следующую минуту он шагал к своей цели.

Геррик тронулся было за ним. Но шум позади испугал его, он обернулся и увидел, что Дэвис уже передвинулся до статуи. Дэвис пробирался, пригнувшись, приоткрыв рот, как загипнотизированный следует за гипнотизером. Всякие естественные человеческие соображения, даже просто боязнь за свою жизнь, – все поглотило захлестывающее животное любопытство.

– Стойте! – крикнул Геррик, наводя на него винчестер. – Дэвис, что вы делаете? Вам-то не велено двигаться. Дэвис, спиной к статуе, слышите? Живо! – продолжал Геррик.

Капитан перевел дух, отступил, прижался спиной к статуе и тут же снова устремил взгляд вслед Хьюишу. Как раз в этом месте в песке образовалась ложбина, а дальше, как продолжение этой ложбины, в глубь кокосовой рощи уходила просека, которую прямые лучи полуденного солнца освещали с немилосердной яркостью. В самом конце просеки в тени виднелась высокая фигура Этуотера, прислонившегося к дереву, и туда-то, подняв руки, утопая в песке, с трудом ковылял клерк.

Слепящий блеск вокруг подчеркивал и преувеличивал невзрачность Хьюиша; он казался не опаснее щенка, задумавшего брать штурмом цитадель.

– Стоп, мистер Хювиш! Достаточно! – крикнул Этуотер. – С этого расстояния, причем не опуская рук, вы прелестно можете ознакомить меня с планами вашего командира.

Расстояние между ними составляло каких-нибудь футов сорок; Хьюиш измерил его на глазок и тихо выругался. Он совсем уже выдохся, пока тащился по глубокому песку; руки у него затекли от неестественного положения. В правом кулаке он держал наготове пузырек, и, когда он заговорил, сердце его прыгало и голос прерывался.

– Мистер Этуотер, – начал он, – если у вас была когда-нибудь родная матушка…

– Могу вас на этот счет успокоить, – прервал его Этуотер, – была, и я позволю себе предложить, чтобы впредь в нашей беседе ее имя не упоминалось. Следует, пожалуй, вас предупредить, что патетикой меня не проймешь.

– Прошу прощения, сэр, если я злоупотребил вашими чувствами, – угодливо проговорил клерк, съеживаясь и делая незаметно шаг вперед. – По крайности, сэр, вам меня никогда не убедить, будто вы не настоящий джентльмен – джентльмена я сразу распознаю, поэтому без колебаний предаю себя вашему милостивому вниманию. Мне, конечно, нелегко… Ведь нелегко признать, что ты побежден, нелегко прийти и просить о милосердии.

– Еще бы, когда, обернись все по-иному, весь остров мог бы стать вашей собственностью, – закончил Этуотер. – Вполне понимаю ваши чувства.

– Видит Бог, мистер Этуотер, – проговорил клерк, – вы меня строго судите, и судите несправедливо! «Ты видишь мя, Господи!» – так было написано у меня в Библии… Эту надпись сделал мой отец собственной рукой на чистом переднем листе…

– Очень сожалею, что еще раз вынужден прервать вас, – вставил Этуотер, – по-моему, вы сейчас находитесь несколько ближе ко мне, чем раньше, а это не входит в нашу сделку. Осмелюсь предложить вам отступить на два-три шага и там остаться.

При этом предложении, которое опрокидывало все расчеты Хьюиша, из глаз его глянул дьявол, и Этуотер мгновенно что-то заподозрил. Он нахмурился, устремил задумчивый взгляд на стоящего перед ним замухрышку и начал быстро соображать, зачем ему понадобилось подкрадываться ближе. Еще секунда – и он приложил винтовку к плечу.

– Извольте разжать пальцы, шире, шире, растопырь пальцы, мерзавец, брось, что ты там держишь! – загремел Этуотер, когда уверенность его и гнев созрели одновременно.

И тут неукротимый Хьюиш решил бросить пузырек, а Этуотер почти в тот же самый момент спустил курок. Между двумя их движениями едва ли прошла секунда, но она оказалась решающей в пользу человека с винчестером: пузырек еще был в руке у Хьюиша, когда пуля раздробила и руку и пузырек. Жидкость выплеснулась на Хьюиша, какое-то мгновение несчастный терпел муки ада, визжа как сумасшедший, затем вторая, более милосердная пуля повергла его наземь мертвым.

Все произошло молниеносно. Не успел Геррик обернуться, не успел Дэвис в ужасе вскрикнуть, как клерк уже лежал на песке, разбросав руки, дергаясь в конвульсиях.

Этуотер подбежал к трупу, нагнулся, разглядывая его, потом тронул пальцем каплю жидкости, и лицо его побледнело и стало жестоким.

Дэвис так и не двинулся с места; он стоял как пригвожденный к статуе, вцепившись в нее руками позади себя, наклонившись вперед.

Этуотер не спеша повернулся и прицелился в него.

– Дэвис! – крикнул он, и голос его зазвучал, как труба. – Даю вам шестьдесят секунд, чтобы уладить свои дела с Богом!

Дэвис взглянул на него и как будто очнулся. Он и не думал о том, чтобы защищаться, он не потянулся за револьвером. С раздувающимися ноздрями он выпрямился, чтобы встретить смерть достойно.

– Сдается мне, не стоит его тревожить, – сказал он. – Если сообразить, зачем я сюда пожаловал, пожалуй, лучше будет просто закрыть лицо.

Этуотер выстрелил – жертва непроизвольно дернулась, и над самой головой Дэвиса возникла черная дыра, пятнающая белизну статуи. Страшная пауза, затем еще выстрел, удар и резкий визг пули о дерево. На этот раз капитан почувствовал, как пуля просвистела мимо щеки. Третий выстрел – и одно ухо у него окрасилось кровью. А из-за винтовки, точно краснокожий, скалился Этуотер.

Дэвис понял теперь, какую роль ему отвели в жестокой игре. Трижды его коснулась смерть, и ему предстояло испить чашу еще семь раз, прежде чем его отправят на тот свет. Он поднял руку.

– Стойте! – крикнул он. – Я беру ваши шестьдесят секунд!

– Отлично! – ответил Этуотер.

Капитан крепко, как ребенок, зажмурил глаза и поднял кверху руки смешным и в то же время трагическим жестом.

– Господи, Христа ради позаботься о моих ребятишках… – И, помолчав, с запинкой: – Христа ради, аминь…

Он открыл глаза и посмотрел прямо в дуло. Губы его задрожали.