– На берег? Вот оно как! Что ж, я и сам бы не прочь.
– Неужели? – проговорил капитан.
– Ей-ей. Мне Этуотер нравится. Он парень что надо. Когда вы убрались, мы с ним поболтали душа в душу. А херес один чего стоит! Что твое амонтильядо! Хотел бы я сейчас его глотнуть… – Хьюиш вздохнул.
– Больше ты его ни капли не получишь, так и знай, – угрюмо произнес Дэвис.
– Эге, какая вас муха укусила, Дэвис? Не протрезвели, что ли? Поглядите на меня! Я ведь не брюзжу. Я весел, как канарейка.
– Да, – сказал Дэвис, – ты весел, это я вижу. Ты и вчера веселился и, говорят, чертовски недурное представление разыграл, чертовски недурное…
– Чего вы там несете? Какое еще представление? – насторожился Хьюиш.
– Хорошо же, я тебе расскажу, – проговорил капитан, медленно слезая с перил.
И он рассказал со всеми подробностями, не упуская ни одного обидного эпитета, ни одной унизительной детали, повторяя, акцентируя свои ядовитые слова. Он положил самолюбие, свое и Хьюиша, на горячие уголья и поджаривал безжалостно. Он причинял своей жертве муки унижения и сам их испытывал. Это был образец сардонической речи простого, неученого человека.
– Что вы об этом думаете? – спросил он, закончив, и посмотрел вниз на Хьюиша, притихшего и смущенного, но презрительно усмехающегося.
– Сейчас скажу, что я думаю, – последовал ответ, – я думаю, что мы с вами сваляли дурака.
– Вот именно, – сказал Дэвис. – Самым безмозглым образом сваляли, черт побери! Я хочу увидеть этого человека передо мной на коленях.
– Ха! – сказал Хьюиш. – А как это сделать?
– В этом и загвоздка! – воскликнул Дэвис. – Как его взять? Их четверо, а нас двое, хотя среди них в счет идет только один – Этуотер. Стоит покончить с Этуотером, и все остальные пустятся наутек и закудахчут, как испуганные курицы, а старина Геррик приползет с протянутой рукой за своей долей жемчуга. Да, сэр! Вопрос в том, как добраться до Этуотера. Мы даже на берег сойти не можем: он пристрелит нас в лодке, как собак.
– Вам все равно, живой он будет или мертвый? – спросил Хьюиш.
– Предпочитаю мертвого, – ответил капитан.
– Ага, ладно, – сказал Хьюиш, – теперь я, пожалуй, пойду перекушу.
И он скрылся в кают-компании. Капитан с угрюмым видом последовал за ним.
– Что это значит? – спросил он. – Что вы там задумали?
– Отвяжитесь от меня, слышите?! – огрызнулся Хьюиш, откупоривая бутылку шампанского. – Придет время – узнаете. Обождите, пока я опохмелюсь. – Он выпил стакан и сделал вид, будто прислушивается. – Ага! – сказал он. – Слышно, как шипит! Будто сало жарится, ей-ей! Выпейте стаканчик и глядите веселей!
– Нет! – сказал капитан с силой. – Нет, не стану. Дело прежде всего.
– Как хотите, было бы предложено, старина. С моей стороны просто стыдно портить вам завтрак из-за какой-то давно потопленной посудины.
С преувеличенной неторопливостью он дососал бутылку и похрустел сухарем, в то время как капитан, сидя напротив, буквально грыз удила от нетерпения. Наконец Хьюиш оперся локтями о стол и взглянул Дэвису в лицо.
– Ну вот, к вашим услугам! – объявил он.
– Выкладывайте, что вы придумали, – со вздохом проговорил Дэвис.
– Сперва вы. Играем честно? – возразил Хьюиш.
– Беда в том, что ничего я не придумал. – И Дэвис пустился в бессмысленные описания трудностей на их пути и ненужные объяснения по поводу собственного фиаско.
– Закончили? – спросил Хьюиш.
– Молчу, – отозвался Дэвис.
– Так! А теперь, – сказал Хьюиш, – дайте мне руку и повторяйте за мной: «Пусть поразит меня Бог, если я вас не поддержу».