Но Геррик резко обернулся к своему товарищу и заставил его замолчать, страстно крикнув:
– Снимемся с якоря, капитан, и в море!
– Куда, сынок? – спросил капитан. – Легко сказать – снимемся. Но куда?
– В море, – повторил Геррик. – Океан велик. Куда угодно – прочь от этого ужасного острова и этого… этого страшного человека!
– Ну, с ним мы еще сведем счеты, – сказал Дэвис. – Ваше дело приободриться, а с ним мы сведем счеты. Вы совсем расклеились, вот в чем беда, нервы совсем развинтились, как у Джемаймы[51]. Вам надо приободриться как следует, а когда вы придете в себя, тогда поговорим.
– В море, – повторил Геррик, – сегодня, сейчас, сию минуту!
– Не будет этого, сынок, – твердо возразил капитан. – Никогда еще мое судно не выходило в море без провизии, так и знайте.
– Нет, вы не понимаете, – не отставал Геррик. – Все кончено, я вас уверяю. Здесь больше делать нечего – он знает все. Этот человек, сидящий там с кошкой, знает все. Неужели вы не видите?
– Что – все? – спросил капитан, немного обеспокоенный. – Принял он нас как настоящий джентльмен и обращался с нами по-рыцарски, пока вы не начали нести всю эту чепуху. Надо сказать, я видал, как в людей стреляли за меньшее, и никто о них не пожалел! Чего вы хотите?
Геррик, однако, раскачивался, сидя на песке, и тряс головой.
– Издевался, – продолжал он, – он же издевался над нами, и ничего больше. И поделом нам.
– Что мне в самом деле показалось странным, – неуверенным голосом проговорил капитан, – это насчет хереса. Провалиться мне, если я понял, к чему он клонит. Геррик, слушайте, а вы меня не выдали?
– Не выдал ли я? – раздраженно, с презрением произнес Геррик. – Да что выдавать? Нас и так видно насквозь: на нас клеймо мошенников – явные мошенники, явные! Еще прежде чем он ступил на борт «Фараллоны», ему бросилась в глаза замалеванная надпись, и он сразу все понял. Он не сомневался, что мы убьем его тут же, на месте, но он стоял и издевался над вами с Хьюишем и вызывал на убийство. И еще говорит, что он боялся! Потом он заманил меня на берег – и что я только вытерпел! «Волки» – называет он вас и Хьюиша. «А что делает овечка с двумя волками?» – спросил он. Он показал мне свой жемчуг, сказал, что еще не кончится этот день, как жемчуг может рассеяться. «Все висит на волоске», – сказал он и улыбнулся. Видели бы вы эту улыбку! Нет, все напрасно, говорю вам! Он знает все, обо всем догадывается, мы со своим притворством ему просто смешны: он смотрит на нас и смеется, как Господь Бог.
Наступило молчание. Дэвис, нахмурившись, уставился в темноту.
– Жемчуг? – спросил он вдруг. – Он вам его показывал? Значит, он тут!
– Нет, не показывал, но я видел сейф, где хранятся жемчужины. Вам до них никогда не добраться!
– Это еще бабушка надвое сказала, – возразил капитан.
– Думаете, он вел бы себя за столом так свободно, если бы не подготовился? – вскричал Геррик. – Двое слуг вооружены. Он тоже вооружен и не расстается с оружием. Он сам мне сказал. Вам его бдительность не усыпить, Дэвис, я знаю! Всему конец, я вам повторяю и доказываю. Всему конец, всему! Ничего не осталось, ничего нельзя поделать, все ушло – жизнь, честь, любовь. Господи, зачем я родился на свет?
За этим взрывом опять последовало молчание.
Капитан приложил руки ко лбу.
– Еще загадка! – воскликнул он. – Зачем он вам все раскрыл? Прямо сумасшествие какое-то!
Геррик с мрачным видом снова покачал головой.
– Вам не понять, если я и скажу, – ответил он.
– Ерунда, я все могу понять, что вы мне скажете.
– Хорошо, пожалуйста. Он – фаталист.
– Это что еще за штука такая – фаталист? – спросил Дэвис.
– Ну, это человек, который верит в судьбу. Верит, что его пули всегда попадут в цель, верит, что все случится так, как захочет Господь, и человек тут бессилен. И так далее.
– Так ведь и я в это же, пожалуй, верю, – проговорил Дэвис.
– Неужели? – иронически спросил Геррик.
– Будьте уверены! – ответил Дэвис.
[51] Джемайма – персонаж романа У. Теккерея «Ярмарка тщеславия».