Изменилась, но всё так же узнаваема.
Он сжал челюсть и сделал шаг. Потом ещё один и ещё. Проходя мимо неё, и даже не оглядываясь. Это тогда, месяцы назад он бы всё отдал. А сейчас… Почти отболело. В груди глухо стукнуло сердце, едва он поравнялся в ней, но он упрямо сделал новый шаг, с усилием заставляя себя двигаться.
Ада терпеливо сидела на скамье у дорожки, что вела от входа в университет. Он всегда ходил этой дорогой. И навряд ли он изменит своим привычкам сейчас. Зачем она пришла, она не знала. Но ей до одури хотелось увидеть его глаза. Почему это было так важно?
Да какая разница!
Она просто хотела знать, что не ошиблась. Что глаза её Вина пусты и безжизненны, тогда как у Вина из сна – они были живыми.
Далась ей эта чёртова душа!
Она несколько лет прожила с ним, совершенно не обращая на это внимания. Пока в один момент не поняла что любит. Любит человека, у которого нет души. Как же это смешно! Её бы подняли на смех все, кто её знал. Её подруга любит человека, который не брезгует дать ей по уху, в моменты накала. Другая подруга любит человека, впахивая на трёх работах, чтобы он ни в чём не нуждался, потому что писателю нужен комфорт. Её же любил человек, который был абсолютно адекватен, уравновешен и способен обеспечить им комфортный уровень жизни. И она бросила его. Из-за души.
Но Ада упрямо продолжала сидеть. И ждать. Потому что ей нужно было посмотреть в глаза. Она не видела, как он вышел. Почувствовала. По позвоночнику пробежала волна тепла, вызывая мурашки, и затылок слегка занемел. Она обернулась, чувствуя, как часто забилось сердце.
Он был всё тот же. Красиво уложенная волна волос, тонкая водолазка в тон глаз, пиджак, подогнанный по фигуре. Он на секунду замер, увидев её, и она задержала дыхание, словно ожидая его приговора. И… Вин прошёл мимо.
А чего именно она ждала? Что он бросится к ней с распростертыми объятиями? Словно она два дня назад уехала к бабуле, и вернулась чуть раньше, сделав ему сюрприз? Возможно и так. Только возвращение заняло чуть больше двух дней. И у него больше нет желания раскрывать ей свои объятия. Она судорожно вдохнула, глядя ему в след.
– Вин… – сорвалось непроизвольно, на выдохе, тихим голосом, полным отчаяния и тоски.
Он услышал.
Скорее – почувствовал.
Слишком тихо для улицы, где полно других звуков.
Слишком громко, чтобы его душа вздрогнула от её безмолвного крика.
Сильнее сжав ручку портфеля, в котором он нес домой курсовые, Вин остановился и медленно повернулся к ней.
– Здравствуй, Ариадна.
Она вышла на дорожку, останавливаясь напротив него. Измождённая. Худая. С обветренным лицом и руками. С торчащими в разные стороны русыми волосами. Зачем она это сделала? Он любил её волосы. Их шелковистость, их гладкость, их силу, способную выдержать натяжение его руки в момент… Он тряхнул головой, выбрасывая образы, никаких воспоминаний. Хватит.
– Здравствуй, Вин.
Она подошла ещё ближе. Опустила вспотевшие ладошки в задние карманы комбинезона, скрывая дрожь и неуверенность.
– Рад, что ты жива.
– Вин, я…
– Не надо, Ариадна. Поздно.
Она старалась поймать его взгляд. Но он упорно смотрел в сторону, обращаясь к ней. А ей был нужен его взгляд. Она хотела знать. Он чуть похудел, но в целом, выглядел неплохо. Она бы сказала – как обычно. Как во времена их отношений. Значит, смог. Пережил и отпустил. Истина болью отозвалась в душе, заставляя защипать в глазах. Но она не станет плакать сейчас. Она пришла сюда не за этим.
– Посмотри на меня, Вин.
– Зачем, Ариадна? Я и так тебя вижу прекрасно.
– Я прошу тебя, посмотри…
Он внутренне подобрался, выдохнул и пристально на неё посмотрел. В её глазах блестели слёзы. Она старалась не дышать, чтобы не спугнуть момент. Он злился, что замечает все эти мелочи, злился, что они всё ещё его волнуют. Злился, что на самом деле он безумно рад что она и правда жива. Чего он только не передумал за всё это время. Но сдаваться он не собирается. Она ушла один раз без видимых причин, и уж точно способна повторить это ещё раз. Но он не позволит.
– Прости меня, – тихо произнесла Ада и замерла. Она всматривалась в него, пытаясь уловить движение в его глазах, хоть отдаленно похожее на те завихрения, что она видела во сне. Но его глаза оставались всё такими же безжизненно серыми, выдавая полное отсутствие глубины. Она всё-таки вздохнула. Скорее – всхлипнула. От осознания того, что ничего не изменилось.
Он всё тот же Вин.