– Жить в Поднебесной? – о таком многие могли только мечтать.
– Жить дома, – исправил ее, – в Небесном Логе, по праву рождения и происхождения, Наира из Рода Златокрылых.
Она ощутила трепет. Никогда еще она не чувствовала себя частью стаи, даже той, в которой прожила большую часть своей жизни, а тут ей захотелось расплакаться.
– Скоро придет мой брат, – продолжил, протягивая ей кулон, – не обращай внимания на его хмурый вид, душа у него добрая, он отвезет тебя домой.
– А ты? – повертела в руках граненый черный камень, – что это?
– Это опал, камень моего Рода, – прикоснулся к гладкой черной поверхности, – носи его всегда с собой, и если будешь в опасности, сожми его и представь меня, я увижу мир твоими глазами, и знай, что всегда приду на помощь.
– Не стоило, – только хотела отказаться, как сама не заметила, как он ловко и быстро нацепил его ей на шею.
– Не спорь, – властно и непоколебимо пресек ее возражения, – отныне я твой Хранитель, и твоя безопасность в моих руках.
– Хорошо, – неожиданно даже для самой себя согласилась, чувствовала в нем что-то родственное, словно он был продолжением ее самой.
– Я останусь у веров под боком, – продолжил Эл, – нам необходимо будет найти ларец Анниана, без него ты не сможешь взойти на Престол.
– Так это правда? Верно говорят, что ларец дарует Венец Власти? – стало стыдно, что все ее скудные знания основаны лишь на слухах.
– И да, и нет, – уклончиво ответил, – не каждому из правящего рода он дарует Венец, так что надежды веров и всяких отступников его заполучить тщетны, он преподносится только тем, в ком течет кровь самого Анниана.
– И драконы служат тому, кто его носит? – по-детски взглянула на него.
– Это байки, – усмехнулся мужчина, – мы просто чувствуем кровь и признаем правителем того, кто достоин этого больше всего, но в одном все правы, это может быть только дракон из Златокрылых, в вас течет особый вид магии, не подвластный другим Родам.
– Тогда зачем все охотятся за ларцом? – спросила Наира, не понимая всех этих гонок за призрачной надеждой.
– Хотят силой овладеть Венцом, – пожал плечами дракон, – поверь, эта битва ведется еще со времен Хартонской Империи, хотя мало кто знает, что Венец – всего лишь проводник золотой магии, что течет в твоих венах. И даже если кто-то сможет им завладеть, Властителем Лога не станет, максимум, будет лучше владеть своими силами.
– Да уж, – уставилась на дно чаши, поражаясь, насколько слепы и безумны те, кто идет по головам, чтобы приблизиться к ларцу, – столько смертей и зря.
Если таких, как Зейн, много, то она совсем не удивится, узнав, что в своей безумной идее позади они оставили трупы и разрушенные жизни.
– Распад Империи произошел из-за Венца, – печально прикрыл глаза, – знал бы Анниан, что его творение послужит не во благо, не думаю, что создал бы его.
Только Наира хотела разузнать подробности войны и создания такого мощного артефакта, как в замке двери повернулся ключ. Слух у нее стал острее, так что мысли об обороте все же закоренились в ее голове. Сложно было понять, нравится это ей или нет, все же годы нелюбви к двуликим не прошли бесследно, оставив после себя неприятное послевкусие.
– Ты все-таки нашел ее, – просканировал ее взглядом мужчина, как две капли воды схожий с ее собеседником.
Такой же высокий, жилистый, только взгляд у него колючий и язвительный, не зря Эл предупреждал ее.
– Где вторая? – шумно отодвинув стул, повернул его и уселся, сканируя ее взглядом, словно препарируя на части, казалось, желая изучить ее внутренности.
Внутри неприятно потянуло холодком. Стало неуютно, и она передернула плечами, что не укрылось от внимательного взгляда Эла.
– Прекрати давить на нее, Рагнар, – набычился тот, смотря на хмурого брата-близнеца.
– Я спросил, где вторая? – не отрывая взора от Наиры, гнул свою линию второй дракон.
– Что? – не поняла, что этот здоровяк хочет от нее, и инстинктивно придвинулась к единственной защите, что ощущала в этот момент, к Элу.
– Ты старшая или младшая? – не дав ей опомниться, снова накинулся с вопросами, – хотя можешь не отвечать, я тебя не чувствую, значит, младшая.
– Не неси чепухи, Ран, – перешел на прозвища мужчина, – расцветает только один бутон, Тамина родила одного ребенка.
– Нас двое, Эл, – выразительно выгнул бровь, словно указывая младшему на свою правоту, – будь она единственной, ее Хранителем стал бы я.