Он взял руку Хэдли и перевернул. Рана сияла в огнях двери фургона.
– Она не заживает нормально, – сообщил Сеп, и остальные вытянули шеи, чтобы разглядеть. – Боже, Хэдли, вот что делает та кровь, что попала в ящик, – пьёт твои силы! Ты отдала часть себя – свою кровь, свою энергию, – и через нее-то он тебя и наказывает.
– Боже, – ахнула Лэмб.
– Он забирает мои силы? – переспросила Хэдли.
– И подпитывается за счёт них, – кивнул Сеп на разбитое лобовое стекло.
Хэдли отдёрнула руку и побледнела.
– Я в порядке. Иди, нельзя тут задерживаться.
– Но…
– Иди! – крикнула она и толкнула его к двери клиники.
Сеп осмотрел ряды магазинов. Вернуться в цивилизацию оказалось слишком большим потрясением, как если бы инопланетный корабль вдруг сбросил сверху обычное мусорное ведро с хрустящими пакетами и лужами от мороженого. Происходящее казалось невозможным; вот только тебя укусила собака-зомби, затем преследовала смертоносная марионетка и другие мёртвые животные, и вдруг – рраз! – и ты смотришь на вывеску булочной.
Сеп постучал в дверь. Поначалу ответом была тишина, и всего на секунду в груди успела вспыхнуть надежда, но тут внутри зажёгся свет, и Марио окликнул:
– Да? Кто там?
Сеп проглотил слюну пополам с кровью. Оглянулся, проверяя, нет ли поблизости Барнаби. Вдруг медведь притаился в тенях, прикрыв для маскировки зелёные глаза?
Он стиснул зубы, всасывая больной зуб глубже в десну.
– Это Сеп, Марио. Не мог бы ты…
– Септембер? Что… – Вспотевшее и бледное лицо Марио выглянуло между жалюзи. – Боже мой! Ты поранился?
Дверь распахнулась. Операционная так сияла, что у Сепа заболели глаза, и он отвернулся, невольно демонстрируя глубокий порез на голове и пятна рвоты на футболке.
– Тебе больно! Боже, Сеп, заходи. Я сейчас…
– Нет, – сказал Сеп, снимая руку Марио с плеча, – дело не во мне. Я… мы…
– Мы? – переспросил Марио.
Долгий скорбный вопль оленя расколол небо.
Марио проскочил мимо Сепа, подошёл к фургону и кивнул остальным ребятам.
– Привет, Марио, – поздоровался Аркл. Влияние ящика, казалось, попритихло. Глаза Аркла были стеклянными и широкими, но он по-прежнему прижимал к груди Розмари.
– Мы должны затащить его внутрь, – сказал Марио, не обращая внимания на Аркла, и положил руку на вздымающийся бок оленя. – Я принесу тележку. Откройте кузов – и будьте осторожны; он тяжело ранен.
– Марио, – окликнул Сеп, беря ветеринара за руку. – Извини, я не знал, что ещё делать.
– Всё в порядке, – ответил тот и вытер лицо футболкой, на мгновение обнажив свой большой живот. – Животное ранено – и, конечно, ты принесёшь его мне.
– Нет, я не про то… я сказал, что болен…
– О, Сеп, всё в порядке, – заверил Марио и, понизив голос, схватил Сепа за руку. – У тебя есть друзья, с которыми можно встретиться, – это хорошо. Но плохо, что они садятся за руль без прав: всегда будь осторожен. Ты мой самый дорогой друг.
Он взъерошил волосы Сепа и исчез в кабинете. А когда снова появился, олень уже начал соскальзывать с грузовика. Марио подбежал, грохоча тележкой по камню, и помог Маку стянуть оленя на нержавеющую сталь. Вонь туши разлилась вокруг.
Жестом показав остальным, что он их догонит, Сеп пошёл за Марио внутрь. Лэмб вопросительно подняла руки, а Хэдли прикусила губу, ухватившись за шерсть Ланди.