Юноша притянул его к себе и погладил по голове.
— Выше голову, малыш, — сказал он ласковым голосом. — Ты должен гордиться своим отцом. Многим из нас приходится так же плохо. И все-таки нас не задушат. Вот так же, как ты мне хотел помочь, так и твоему отцу кто-нибудь поможет…
Эти слова точно кольнули Генриха. Как он поможет юноше, так и его отцу кто-нибудь поможет? Но ведь он еще вовсе и не помог. Он не показал ему своего тайного убежища. И поэтому полиция найдет его и арестует.
— В этой комнате можно спрятаться, — сказал Генрих.
— Не думаю, — с печальной улыбкой покачал головой юноша.
— Я соорудил укромное убежище для моего отца. Вот тут… помогите отодвинуть шкаф.
— Вот это хорошо! — воскликнул юноша, увидя тайник. — Ты превосходный парень. Теперь скорее!.. Пока твоему отцу понадобятся это местечко, мой и след простынет.
— Скорее придвинь вплотную шкаф. А кто тут живет по-соседству?
— Никто. Там чердак.
— Ага! И тонкая дощатая стенка. Ну, придвинь-ка еще чуточку, малыш. Тут меня никто не найдет. Так… большое спасибо, малыш.
Генрих совсем обессилел. Ему было очень трудно двигать шкаф.
— Слушай, малыш, — заговорил юноша из шкафа. — Будет лучше, если ты немедленно уйдешь, и в квартире никого не окажется. Ты сможешь потом сказать, что тебя вовсе и дома не было и поэтому ты никого не мог впустить.
— Хорошо, — сказал Генрих. — Но Вольфи я оставлю тут.
— Пожалуй, — раздался голос из шкафа. — Как тебя зовут, малыш?
— Генрих Кламм.
— Ты дельный мальчуган. Я хотел бы побеседовать с тобой. Приходи завтра в половине десятого на Мюнхенштрассе, номер 21. Я тебя там буду ждать. Но никому не говори. А теперь — убегай.
— Да, — ответил Генрих, взяв собаку за ошейник, и сказал: — Вольфи, на место.
Вольфи сейчас же лег на свой коврик около шкафа, положил голову между передними лапами и посмотрел на Генриха преданными, блестящими глазами.
— Внимание, Вольфи. Никому не давай отодвигать шкаф, — наставлял его Генрих.
Вольфи наморщил лоб с белым пятном над левым глазом. Видно было, что он понял, какое важное задание поручает ему Генрих.
Генрих быстро вышел из квартиры, закрыл ее и ключ положил под половик. Никто его не видел. Он спустился во двор.
Уже внизу он услышал, как полицейские вышли из какой-то квартиры, и хриплый голос сказал:
— Нет. Не у меня. Никогда бы я не впустил к себе в дом коммуниста. Боже сохрани! Но я видел, что этот негодяй добежал до пятого этажа и не вернулся. Он, видимо, спрятался на чердаке.
— Чердак закрыт на замок. Мы уже смотрели, — злобно проворчал один из полицейских.
— Но ведь там есть еще одна квартира. Значит, он мог проникнуть только в эту квартиру.
— Ну, посмотрим, — проворчал полицейский, и они опять стали подниматься по лестнице.
Генрих, разумеется, не должен был и виду показать, как он испугался, услышав это. Он притворился, будто его нисколько не интересует, куда пошли полицейские. Но он остался на лестнице и затеял для вида игру. Он пускал свой стеклянный шарик по ступенькам и ловил его. И в то же время напряженно прислушивался к тому, что происходит наверху.
Полицейские постучались в дверь квартиры Кламмов и крикнули: — Откройте! Полиция! — Но, не получив ответа, они сами отомкнули дверь своим ключом и вошли в квартиру.
Генрих затаил дыхание. Его стеклянный шарик чуть не укатился совсем, потому что он забыл подхватить его. Но полицейские оставались там недолго. Вскоре они снова появились на лестнице.
— Никого! — сердито воскликнул один из них.