– Есть причина, что вы так поступаете? – спросила она.
– А есть причина, почему дети сдувают белые одуванчики? – ответил вопросом на вопрос Играс.
В таверну стали заходить люди. Казалось, их нисколько не удивляет присутствие чужаков. Возможно, им было просто на это наплевать, и они хотели отпраздновать, что все еще живы. Цезарь перебрался к столу, чтобы на него никто случайно не наступил.
– Мы не одуванчики! – возразила Анна. – Мы – живые люди, к которым и ты не так давно относился!
Внезапно на стол с грохотом опустились четыре кружки с чем-то пенным. Виктор и Тур инстинктивно схватились за оружие.
Высокий щуплый мужчина с копной рыжих волос широко улыбался:
– Спасибо, мужики! Мы поняли, что это вы! Примите в благодарность!
Тур пододвинул к себе кружку:
– Ерунда, мы, просто, мимо пролетали. Э-э, – Тур остановил мужчину. – В знак благодарности единорогов наших накормите.
Мужчина часто закивал:
– Да-да, конечно!
– И того, который без рога, тоже, – уточнил Тур. – Тем же самым.
Все это время Анна сверлила Играса взглядом, но, казалось, безрезультатно.
– Пожалуй, мне пора, – он встал из-за стола. – Если будут еще интересные фантазии, обращайтесь.
– Постой! – Анна просочилась через Тура, чтобы тоже выйти. – Я тебя провожу.
– Ты, действительно, считаешь, что я предлагаю что-то безумное? – воскликнула Анна, когда они вышли из таверны.
–Абсолютно безумное, – подтвердил Играс.
Казалось, наедине немного спеси с него поубавилось.
– Но что безумного в том, чтобы жить мирно? – не унималась Анна, пытаясь его догнать.
– Мирно с кем? – парировал Играс, остановившись. – С муравьями?
– Да, хотя бы! – девушка всплеснула руками. – Мы с тобой всегда учили детей, что любая жизнь имеет ценность. Даже жизнь муравья.
– Люди погибают крайне редко, – возразил Играс. – Обычно, маги успевают предвидеть нападение и выводят всех из деревни.
– Так, тем более! К чему весь этот цирк? – Анна чувствовала, что уже не может придумать доводы для этой дикости.
– Аня, – спокойно произнес Играс, взяв ее за руки. – Это ты устраиваешь цирк. Ты такая вся хорошая, а я – антигерой. Ты – за мир во всем мире, а я – агрессор. Это – вековые устои, так живет этот мир, ты ничего не изменишь.
Анна разочарованно покачала головой, легкий снежок падал на глаза, щеки, колол:
– Неужели от Игоря ничего не осталось в твоем черством сердце? Неужели ты все забыл?
Играс провел рукой по ее щеке:
– Нет, я не все забыл. Но я проснулся, и я не могу пренебрегать своими обязанностями, ответственностью перед семьей. Прости, если это делает тебе больно.
Он отпустил Анну:
– Я пойду. Если захочешь встретиться, позови. Или попроси Виктора, его я больше слышу.