– Нет! – Анна рассмеялась. – Мы покупаем мясо в магазине, маринуем. У нас это называется "шашлык". Добавляем лук, помидоры. Выезжаем за город, ставим мангал – типа этого костра. Жарим шашлык, общаемся, отдыхаем.
– Ну, – протянул Тур. – Может быть, может быть.
После ужина все разошлись по своим палаткам. Не смотря на поездку и свежий воздух, Анна никак не могла уснуть, ворочалась с боку на бок. Цезарь мирно похрапывал в углу, казалось, его заботы хозяйки не волновали.
Девушка взглянула на часы – 00.49 Она встала, обулась и тихонько вышла. Пес сделал вид, что не заметил. Мало ли, куда ей приспичило?
Анна тихонько отодвинула полог палатки Виктора. На столе горел маленький светильник в виде колбы и пляшущего огонька внутри. Мужчина сидел на кровати и делал какие-то записи. Он поднял на Анну встревоженный взгляд:
– Что-то случилось?
Девушка мотнула головой и подошла ближе:
– Наверно, – она присела на край кровати. – Не могу уснуть. Ты так близко.
В тусклом свете и абсолютной ночной тишине он был слишком привлекателен, чтобы устоять. Анна протянула руку к его рубашке и распахнула ворот, прикоснулась к груди. Волна желания поднялась к горлу откуда-то из области солнечного сплетения. Но Виктор резко схватил ее за руку и прошептал:
– Не надо!
Анна непонимающе посмотрела на него, щеки вспыхнули от обиды и злости. Она вскочила и попыталась выбежать, но Виктор вновь оказался быстрее. Он подскочил к ней и остановил, взял за руки и стал целовать каждый пальчик. Потом подвел к кровати и заставил лечь, сам лег рядом и обнял. Прижал ее к себе и погладил волосы.
– Только не обижайся, пожалуйста, – дрожащим голосом попросил он. – Сейчас не время, это все усложнит.
Анна воспользовалась тем, что он не видит ее лица и позволила глазам заблестеть. Она уткнулась в его грудь, сложив руки перед собой. Слушая его тихий голос и вдыхая его аромат Анна, наконец, уснула.
Виктор продолжал гладить ее волосы и говорить уже что-то совсем несущественное, чтобы просто ее успокоить. Попутно он прошептал заклинание подавления, так как все его мужское естество взывало о пощаде. Но, если желание он смог усмирить, то чувства нет. И сейчас он пытался запомнить каждое мгновение наедине с ней, чтобы вспоминать потом, когда снова ее потеряет.
Следующий день выдался солнечным. Солнце слепило и по-весеннему грело. Наскоро позавтракав, компания отправилась в путь. Направление выбрали единодушно, так как каждый чувствовал присутствие монстров. Почти каждый. Анна не испытывала никаких чувств по поводу того, в какой стороне находятся драконы или происходит что-то магическое. Зато Виктор отлично чувствовал присутствие магии и своего брата, Тур – монстров, а Цезарь – зверя. Что чувствовал Ветер, никто не знал, так как Никита почему-то так и не смог с ним заговорить.
Через пару часов пути Тур внезапно остановил своего единорога и повернул его в сторону еле заметной в снегу боковой дороги.
– Что? – Виктор нахмурился.
Ноздри единорога раздувались, тело напряглось.
– Там что-то нехорошее творится, – напряженно проговорил Тур.
Анна пригляделась: где-то вдалеке виднелись крыши домов. Цезарь сразу сел, радуясь возможности немного передохнуть.
– Это Споровка? У них есть маг? – Виктор развернул своего единорога.
Было видно, что тот повиновался неохотно. То ли чувствовал опасность, то ли встревоженность наездника.
Тур пожал плечами, от чего крылья дернулись:
– Должен быть, но… – летун замер, словно принюхиваясь.
– Но? – Виктор ждал продолжения.
– Но это не гарантирует, что все всегда будет хорошо, – ответил Тур и ударил своего единорога в бока.
Виктор негромко выругался и тронул единорога на боковую тропу.
Анна хотела было возразить, что это не цель их пути, но вовремя поняла, что никто ее не послушает. Она натянула поводья, задавая коню новое направление, и с удивлением обнаружила, что Ветер не очень-то хочет повиноваться.
Девушка непонимающе пришпорила коня, тот очень медленно повернулся, но не спешил нагонять единорогов. Цезарь тяжело поднялся и так же неохотно последовал за ними.
– Если я скажу, что у меня очень нехорошее предчувствие, – проговорил пес. – Мы туда не пойдем?