А еще шесть человек? Эдвин «Базз» Олдрин – летчик ВВС США, который сбил в Корее пару «МиГов» и защитил в Массачусеттском технологическом институте MIT докторскую диссертацию по астронавтике, посвященную встрече в космосе. На момент отбора он работал в подразделении ВВС США, прикомандированном к Центру пилотируемых космических кораблей. Билл Андерс тоже был летчиком ВВС с магистерской степенью по ядерной технике. Отбор прошли два молодых морских летчика, Джин Сернан и Роджер Чаффи. Наконец, выбрали и двоих гражданских с военной летной карьерой в биографии – Уолта Каннингэма из корпорации RAND, в прошлом летчика морской пехоты, и Расселла Швейкарта из MIT, происходящего из ВВС.
Все они должны были прибыть на подготовку в начале января 1964 г., но к этому моменту я уже рассчитывал находиться в экипаже «Джемини».
В пятницу 22 ноября 1963 года я обедал с Гордо Купером в офицерском клубе базы Эллингтон, когда мы услышали новость об убийстве президента Кеннеди в Далласе. Конечно, она потрясла нас до глубины души. JFK казался таким молодым и энергичным – и его застрелили. Что теперь будет со страной? С космической программой? Мы не знали. Я помню слова Гордо: «Далласу никогда не стать великим городом». Черт побери, подумал я, много кого убили в Нью-Йорке и Вашингтоне, но они – великие города. Однако с годами я, как и многие другие люди, стал ассоциировать Даллас с убийством JFK – похоже, Гордо не ошибся.
В конце января 1964 года первый носитель «Титан II» был собран на стартовой площадке № 19 на Мысе, и оставалось только установить на него корабль «Джемини-1». Мы ожидали первого пилотируемого полета в октябре или ноябре того же года. Вопрос был один: кто полетит? Мы предполагали, что несколькими первыми миссиями будут командовать астронавты «Меркурия», но в правых пилотских креслах будем уже мы.
В феврале, днем, Дик Слейтон созвал особое собрание в комнате для инструктажей на базе Эллингтон, где и объявил: «Первый “Джемини” будут пилотировать Шепард и Стаффорд. Дублирующий экипаж – Гриссом и Борман». Вот и все – а ведь до объявления не было никаких намеков. Мне предстояло полететь первым из своего набора. Я принял поздравления от остальных парней и обменялся рукопожатием с моим новым командиром. Когда вечером я сообщил новость Фей, она возликовала. Я предостерег ее ни с кем не обсуждать мое назначение, пока NASA не сделает официального объявления.
В течение следующего месяца мы с Алом пару раз ездили в Сент-Луис и на Мыс. Казалось, мы прекрасно сработались. Однажды в конце марта, вечером в пятницу, в отеле Rice в центре Хьюстона проходило торжество с участием всех астронавтов и их жен. Ал отвел меня в сторону и спросил: «Дик тебе ничего не говорил?» Я не знал, о чем речь, и Ал рассказал, что последний год (или около того) время от времени он страдает от сильных приступов головокружения, иногда не может подняться с постели и ему приходится добираться до ванной ползком. Оказывается, Ал фактически еще в августе потерял допуск по медицине из-за своих головокружений, которые были диагностированы как проявление синдрома Меньера. Он сумел вновь получить допуск, но после официального назначения на «Джемини-3» прошел еще одно медобследование, и оно принесло плохие новости. Ал сказал: «Меня снимают с полета».
Возможно, это звучало эгоистично, но по пилотской традиции я спросил: «Как насчет меня?» Он не знал.
Все выходные я переживал. Шепард и я – одна команда? Если он уходит, значит – и я тоже? Или же Гриссома, командира дублеров, переведут в основной экипаж? Я решил, что смогу работать и с Гасом. Я умел найти общий язык с кем угодно.
В понедельник я был в новом городке Центра пилотируемых космических кораблей MSC, поскольку теперь мы переселялись туда, и столкнулся с Дуэйном Россом, одним из летных врачей. Дуэйн сказал: «М-да, я слышал, что ты не будешь в основном экипаже. Ты и Уолли теперь дублеры». Я не знал, что хуже – сама новость, или то, что я услышал ее от врача. Я направился прямо в кабинет Гаса Гриссома – поговорить. Взглянув на мое лицо, он притворил дверь. Я выложил «слух» насчет нового основного и дублирующего экипажа «Джемини».
«Кто тебе сказал?» – рявкнул он.
Я не желал неприятностей Дуэйну Россу, поэтому ответил: «Да вот, говорят такое».
Было видно, что вся эта тема неприятна Гасу. «Ты же знаешь, командир выбирает себе экипаж, – сказал он. Теперь неудобно стало мне. – Слушай, поговори с Уолли».
Я пошел к Уолли. Он закрыл дверь и сказал: «Вот что мы имеем сейчас. Ты и я будем дублерами “Джемини-3”. Получим новое назначение и полетим на “Джемини-6” с первой встречей. Так сейчас планируется. Гас и Джон Янг полетят на “Джемини-3”, а потом станут нашими дублерами».
«А Борман?» Отсрочка назначения меня совсем не обрадовала, но я по крайней мере оставался «в поле зрения». Я беспокоился по поводу Фрэнка, поскольку мы были хорошими друзьями, а он, казалось, полностью выпадает из картины.
«Его придерживают на будущее»[28]. Вот так это и закончилось.
«Джемини-1» ушел со старта 8 апреля 1964 года. Наши экипажи были официально объявлены в следующий понедельник, 13 апреля 1964 года, и мы приступили к тренировкам.
Глава 6
Первый «Джемини»
Начиная с апреля 1964 года Гас Гриссом, Джон Янг, Уолли Ширра и я сделались виртуальным гражданами Сент-Луиса в штате Миссури – «милого старого Сент-Луиса», как называл его мистер Мак. Мы вылетали туда на Т-33 и Т-38 в воскресенье вечером или в понедельник утром, проводили несколько дней на предприятии McDonnell на Ламберт-Филд, а в четверг или в пятницу возвращались в Хьюстон. Мы бывали там так часто, что в конце концов арендовали апартаменты в отеле Chase-Park Plaza. Уолли и я сняли на двоих трехкомнатный номер, Гас и Джон – тоже, только этажом ниже.
Однако я сразу же столкнулася с проблемой: Гас Гриссом был главным представителем астронавтов в программе «Джемини» и, естественно, облик кабины отражал его взгляды… и его размеры. Гас был ростом около 168 сантиметров и весил 73 килограмма; я со своими 183 см и 79 кг чувствовал себя в корабле зажатым, особенно одетый в скафандр и гермошлем. Макушка моего шлема с трудом позволяла закрыть крышку люка, а ко всему прочему, мне было попросту больно. Однажды макет корабля поставили вертикально, так что мы оказались на спине, и я обнаружил, что в такой позе у меня очень болят спина и шея. (Джим МакДивитт жаловался на то же самое). Несколько месяцев я жаловался на это. В конце концов мы сделали фанерный макет катапультируемых сидений и сняли все размеры в горизонтальной и в вертикальной позиции.
Выяснился удивительный факт: МакДивитт и я растем, когда перемещаемся из вертикального положения в горизонтальное: я – на четыре сантиметра с лишним, Джим – почти на шесть. В конце концов инженеры «МакДоннелла» удалили часть внутренней изоляции с крышки люка. Получилась небольшая выемка, которая давала место нашим шлемам. Такая выемка впервые была сделана на «Джемини-6», и ее окрестили «выемкой Стаффорда».
В Хьюстоне в июле 1964 года вышли на подготовку еще два экипажа «Джемини», основной и дублирующий. К моему удивлению, всех четверых выбрали из моей группы: Джима МакДивитта и Эда Уайта назначили на «Джемини-4», Фрэнку Борману и Джиму Ловеллу выпало их дублировать[29]. Таким образом, я не только утратил место первого из нас, кто полетит, но и стать первым командиром мне тоже не было суждено. Тем не менее я искренне радовался за Джима.
Среди вопросов, которые вызвало это назначение, был и такой: а что с Гордо Купером? Он хорошо отлетал на последнем «Меркурии». Уолт Уильямс, правда, не питал к нему особо теплых чувств, но теперь он ушел в головной офис NASA и не имел прямой власти над экипажами. Дик, который к этому времени уже руководил операциями летных экипажей, поставил Гордо во главе подразделения по «Аполлону» в Отделе астронавтов, подчинив его Алу Шепарду. Туда было теперь распределено около половины всех астронавтов набора 1963 года.
Однако я был слишком занят с Гасом, Джоном и Уолли в Сент-Луисе и на Мысе и не мог тратить драгоценное время на беспокойство об очередных назначениях. Изначально мы надеялись запустить беспилотный «Джемини-2» в августе 1964 г. и провести полет Гаса и Джона в декабре. «Джемини-2» представлял собой первый серийный аппарат, сошедший с производственной линии полностью укомплектованным для запуска, суборбитального полета, входа в атмосферу и приводнения. Вместо астронавтов ему полагалось нести пару устройств-имитаторов экипажа, камеры, магнитофоны, термометры и прочие инструменты, чтобы записать вид и звук запуска «Джемини».
Ракету-носитель для «Джемини-2» привезли на Мыс 10 июля и через четыре дня установили на площадке № 19. Начались проверки. К несчастью, через месяц, 17 августа, через этот район пронесся шторм, и молния ударила в пусковую установку. Ее признали негодной и подвергли целой серии проверок. Но такая задержка пришлась кстати, ведь и «Джемини-2» отставал от графика. Однако двумя неделями позже явился ураган Клео, который заставил команду фирмы Martin убрать вторую ступень ракеты. Едва ее успели вернуть на место, как показался ураган Дора. Он снова потрепал всю установку, и нам пришлось пережидать очередной шторм. Затем нам стал грозить ураган Этель.
В общем, лишь 21 сентября ракета была готова к началу заключительных проверок. Космический корабль наконец-то доставили с завода McDonnell в Сент-Луисе, но работы по нему почти немедленно отстали от графика. Теперь мы могли в лучшем случае надеяться запустить «Джемини-2» в середине ноября.
А пока мы прятали «Джемини-2» от ураганов, 12 октября 1964 года Советы вернулись в пилотируемый космический бизнес с новым изделием под названием «Восход». Корабль провел в космосе лишь сутки и, видимо, не маневрировал, но нес экипаж из трех человек: пилот Владимир Комаров, научный сотрудник Константин Феоктистов и врач Борис Егоров. Как мы узнали через много лет, «Восход» представлял собой модифицированный «Восток»: катапультируемое кресло сняли и заменили тремя более простыми ложементами, а систему жизнеобеспечения и прочее оборудование свели к минимуму. И тем не менее Кремль мог объявить, что у них летали сразу трое космонавтов, в то время как Соединенные Штаты все еще пытались запустить двоих.
Полет «Восхода», однако, не принес особых выгод Хрущеву. Последнего, пока корабль находился на орбите, отстранили от работы в качестве советского премьера и заменли тройкой лидеров – Брежневым, Косыгиным и Подгорным[30]. Одним из последних действий Хрущева как лидера страны был разговор по телефону с экипажем «Восхода». Когда космонавты вернулись на Землю, их уже официально приветствовали новые советские лидеры.
В воскресенье 31 октября мы праздновали Хэллоуин. Я отдыхал дома с Фей. Днем зазвонил телефон, и я узнал, что Тед Фриман погиб в авиакатастрофе. Он вылетел с базы Эллингтон потренироваться и при возвращении столкнулся со стаей гусей. Один из гусей разнес в клочья фонарь кабины, части плексигласа засосало в воздухозаборник, и оба двигателя заглохли. Тед попытался катапультироваться, но высоты не хватило.
Тед был одним из моих учеников на базе Эдвардс и достойным кандидатом в астронавты – глубоко погруженный в работу, прекрасный пилот. С тех пор как в январе он и его жена Фейт переехали в Хьюстон, мы мало виделись, на работе тоже почти не встречались, если не считать планерок по понедельникам и редких занятий по геологии. Наши расписания редко пересекались, да и я часто улетал в командировки. Услышав новости, я поспешил к Фейт и обнаружил очень тяжелую сцену. Гибель Теда сама по себе стала ужасной трагедией, но, что особенно скверно, Фейт узнала о случившемся от чересчур усердного молодого репортера Houston Chronicle, который умудрился добраться до ее двери раньше, чем Дик Слейтон. Много лет спустя я узнал: Дик Слейтон хотел назначить Теда в мой экипаж на «Джемини». Увы, нам не удалось поработать вместе.
Корабль «Джемини-2» установили на ракету «Титан» 6 ноября 1964 г. С этого момента подготовка к старту, намеченному на 9 декабря, шла довольно гладко. Гас, Джон, Уолли и я находились в тот день в бункере вместе с Бастианом Хелло по прозвищу Баз, одним из главных менеджеров Martin по программе «Джемини». В 11:41 местного времени двигатели «Титана» на площадке № 19 включились – и тут же выключились.
[28] В биографии Дика Слейтона, изданной ранее, Майкл Кассутт писал, что между февральским объявлением и окончательным отстранением Шепарда успели изменить порядок полетов, из-за чего Гриссом и Борман получили перевод на «Джемини-5», а дублерами «Джемини-3» стали Ширра и Янг. В такой ситуации вопрос о перспективах Бормана тоже был вполне уместен.
[29] Этот состав был официально объявлен 27 июля.
[30] Это не совсем так. Н. С. Хрущева отстранили от власти 14 октября, через день после посадки «Восхода». Должность Первого секретаря ЦК КПСС унаследовал Л. И. Брежнев, а Председателем Совета министров СССР стал А. Н. Косыгин. Председателем Президиума Верховного Совета СССР вместо Брежнева был назначен А. И. Микоян, и лишь через год его сменил Н. В. Подгорный.