Данила не стал расспрашивать Воронова о событиях последних часов. Видя, в каком состоянии находится его бывший телохранитель, парень заставил свое любопытство умолкнуть. Внезапно Света стала подавать признаки жизни. Она застонала и, не осознавая, что связана по рукам и ногам, попыталась перевернуться на спину, но, лишь процарапав щеку о шершавый бетон, видимо, от боли открыла глаза и окончательно пришла в себя.
– Где мы? – хриплым голосом спросила девушка, найдя взглядом Сергея.
– В жопе, – резюмировал Воронов.
Света так и осталась лежать лицом вниз. Данила же, подумав, сказал:
– Не думаю, что всё так плохо.
Сергей и Света обернулись на голос и вопросительно уставились на него.
– Сами подумайте, – начал Щеглов, – нас связали, везли чёрт-те сколько. Запихали всех вместе в эту дыру и при этом оставили в живых. Парню, что ехал со мной в фургоне, повезло меньше.
– Какому парню? – удивилась Света.
– Я очнулся в фургоне связанный, а рядом со мной лежал какой-то парень в форме с пробитой головой.
– Не пробитой, а простреленной, – перебил его Сергей. – Когда тебя запихивали в кузов «Газели», а меня дубасили те двое отморозков, я услышал выстрел. Если честно, я был уверен, что это тебя порешили.
По спине Данилы пробежал холодок. До этого момента он не воспринимал всю эту ситуацию, как нечто реальное, скорее, он был сам для себя отрешенным наблюдателем, словно в кинотеатре. Теперь же, когда о его гибели сказали вслух со стороны, опасность стала практически осязаемой. Данила немного помолчал, но, переборов подкативший страх, продолжил.
– Тем более. Ничего не знающего полицейского убили средь бела дня, видимо, просто потому, что он был свидетелем. А нас оставили в живых.
– К чему ты клонишь? – Сергей начинал терять терпение.
– Значит, им от нас ещё что-то нужно.
– Но что? – тихо спросила Света. – Мы проиграли. Не учли, кто на чьей стороне. Оказались одни против банды, за которую ещё и твой дружок выступил, – последняя часть реплики явно адресовалась Сергею. Тот промолчал. – Казалось бы, избавляйся от свидетелей, и концы в воду.
– Щеглов прав, – глухо рыкнул Воронов. – Не все у них гладко вышло. Видимо, мы чего-то не знаем, да и, скорее всего, не узнаем уже.
Сергей закашлялся ‒ видимо, слишком много крови попало в горло. Отдышавшись, он все же продолжил с какой-то странной интонацией, больше похожей на злорадство.
– В одном ты, парень, ошибаешься. Всё гораздо хуже, чем ты думаешь.
– Почему? – спросил Данила.
– Потому что пытать будут. Оставили нас в живых – значит, нужна информация. Оставили вместе – значит, начнут пытать самого слабого.
– Кого? – дрожащим голосом спросила Света. ‒ Меня?
– Меня, кого же еще.
– Самого слабого? – переспросил Данила.
– Да. Пытка ‒ это не всегда причинение физической боли, пацан. Оглянись. Тут находится самое дорогое, что есть у меня в этой жизни – моя кровь, моя единственная родня. Моя Света. Вот её и будут истязать. А вопросы будут задавать нам с тобой. Потому что знают: и тебе, и мне она дорога. Так что, я повторюсь, мы в жопе, поскольку больше, чем они, мы всё равно не знаем.
Наверху послышались голоса. Лязгнул металлический шпингалет, и люк подвала распахнулся. По крутой лестнице аккуратно спустился капитан Сидоров, а сверху ему подали складной стул. Капитан молча схватил Свету и усадил рядом с Вороновым, затем волоком притащил к той же стене и Щеглова. Разложил стул, поставил его в центр подвала и сел напротив пленников.
Глава 21
Молчание прервал Воронов.
– Где Филюшкин? – чуть присвистывая, прорычал он, глядя на Сидорова исподлобья.
– Нам он не нужен больше, – спокойно ответил капитан, – вернее, он наверняка не знает того, что знаете вы.
Все оживились. Света, до этого сидевшая, потупив взгляд, вопросительно уставилась на дядю. Тот по-прежнему не сводил глаз с бывшего коллеги. Данила же, взиравший на всю картину несколько отрешенно, теперь с большим любопытством смотрел на Свету.