– Так о каком тогда ты трупе еще говоришь?
Сидоров взглянул на Сергея. Машина остановилась у какого-то подъезда.
– Сам подумай. Как мы их за жопу взять можем?
– Ну, только если докажем их причастность ко всем этим смертям, – ответил Воронов.
– Правильно, а как мы это сделаем?
– Если будет свидетель, – уже тише проговорил Воронов и слегка напрягся.
– От свидетелей они избавляться будут. То есть от тех, кто в курсе того, как именно они принуждают свои жертвы самостоятельно под поезд прыгать. Какую ты там версию выдвигал?
– Гипноз, – хриплым голосом проговорил Воронов, упуская ход мыслей. В его голове родилась новая тревога, но она еще не оформилась в уверенность. Необходимо было поднять связи и кое-что проверить.
– Да, ты про гипноз что-то заливал. Тогда я тебе не поверил, но теперь эта догадка не кажется мне каким-то фантастическим вариантом.
– Почему не кажется?
– Как только стало известно, что намечается заварушка, я ребят к профессору Филюшкину отправил. Ты же на него грешил-то?
– Так, и что?
– И то, нет профессора. Жена в слезах. Говорит, звонил последний раз два дня назад, мол, выхожу с работы, скоро буду, но так и не пришел. По всем знакомым пробежала, все больницы обзвонила, все морги ‒ нет его, и всё тут. Пропал профессор. Подала сегодня в розыск.
– Думаешь, его того? – с подозрением спросил Воронов.
– А что? Все сходится! – воскликнул Сидоров. – Филюшкин для них рябчиков этих приготовил, а они рубанут денег и сольют фирму. А самого Филюшкина, как единственного, кто мог бы дать показания, ‒ в расход!
– Да, и в сухом остатке куча трупов, ни одного заявления и чистой прибыли на несколько десятков миллионов.
– Да, а главное, никак не доказать, что они склоняли людей к самоубийству.
Воронов, потер разбитый затылок.
– Нет, Вов, погоди. Что-то тут не совсем сходится.
– Ну что тебе не нравится-то?
– Филюшкин – уважаемый в обществе человек. Он карьеру построил, женат, дети взрослые. Зачем ему в это впутываться? Мотивы-то какие?
– Ну, во-первых, такой мотив, как жадность, еще никто не отменял. Банальная алчность может свести с ума слабого человечишку и за меньшие деньги, а тут такой соблазн. Во-вторых, ему могли тупо угрожать. Ему или семье. А в-третьих, Филюшкин действительно способен на это. Он на твоей Светке, кстати, это очень убедительно продемонстрировал. А раз может, значит, под подозрением.
– И ты думаешь, его уберут в первую очередь?
Сидоров достал сигарету, закурил.
– Он свидетель, Сереж. А тот, кто это все организовал, очень осторожничает. Недаром мы его не знаем, ведь так? Фирма отдельно, прибыль по ней тоже отдельно. Всё выводится через иностранные банки за бугор. А по бумагам ‒ всё чисто. Налоги, зарплаты, пенсионные отчисления сотрудникам. Все чётко, не подкопаешься.
– Это меня и смущает, капитан. Жадность ты упомянул, так вот, эта жадность и им присуща. Ты глянь, как за клиента бодались. Мне башку проломили, пацана похитили. И все ради того, чтобы позволить своей конторе пахать дальше. А как же ей функционировать, если они уберут главного функционера? Без фокусов профессора люди сами прыгать под поезд не станут.
– Ну, не знаю. Может, им больше и не надо. Но мне кажется, Филюшкин не просто так пропал. Убрали его.
Сидоров посмотрел на Воронова и, заметив его замешательство, спросил:
– Тебя точно в больницу не надо отвезти? Какой-то ты странный сегодня.
– Не, я в норме, Володь. Спасибо, что прикрыл. Просто в голове кавардак, подумать нужно. Я тебе позвоню.