– По какому следу?
– Вот по этому, – парень указал рукой в пустоту тоннеля, но Сергей ничего не увидел.
Перед глазами Данилы, извиваясь, словно в мистическом танце, висела темно-коричневая вуаль следа, тянущегося за потенциальной жертвой. След был настолько чётким и сильным, что Данила даже смог прикинуть, сколько у бедолаги времени до последнего шага.
– У нас не больше 20 минут, – заключил Щеглов. Воронов огляделся по сторонам и обнаружил в вагоне одного из старых преследователей. Это лицо он уже видел, когда сам следил за Данилой. Парень с наушником в ухе что- то передавал своим подельникам. Сергей понял, что именно сейчас и начнется перехват Данилы. Сегодняшний суицидник – их рук дело, и они уже ни перед чем не остановятся, чтобы остановить Щеглова. Воронов решил действовать на опережение. Поезд уже тормозил на очередной станции, Данила стоял перед самой дверью, готовый броситься к встречному составу. Воронов закрыл собой Данилу, сохраняя ледяное спокойствие. Всем своим видом он давал понять, что не понимает, что сейчас должно произойти. Поезд со свистом остановился, двери открылись. Данила бросился на платформу, Воронов же, немного притормозив, сделал шаг наружу, резко обернулся и, увидев перед собой того самого парня, со всего размаха влепил ему в ухо ладонью. Оглушенного Стерлинга отбросило до самой середины вагона. Он явно не ожидал такого поворота. Наушник от удара отлетел в сторону, и, пока он шарил по полу в его поисках, двери с шипением закрылись, и поезд тронулся. Воронов, не теряя ни минуты, бросился к Даниле. Как раз вовремя, Щеглов уже входил в поезд, следовавший в обратном направлении. Увлеченный собственной охотой, он не видел, как в это же время была открыта охота на него самого. Воронов забежал в вагон, с трудом протиснувшись в закрывающиеся двери. Профессионально оценив ситуацию, он сразу вычислил там еще двух парней из той же шайки. Они не могли не видеть, что произошло минутой ранее, а потому, уже не обращая внимания на людей, синхронно двинулись на Сергея. Он, на глаз оценив комплекцию обоих, развернулся к тому, что казался крупнее. Широко улыбаясь, он развел в сторону руки, как бы показывая миролюбивость своих действий, но наступающий и не думал останавливаться. В его руке что-то блеснуло. Кастет, понял Воронов и в самый последний момент поднырнул под руку замахнувшегося амбала. Используя против него его же инерцию, он перебросил парня через себя аккурат на его товарища. Оба повалились на пол. Люди с криком начали тесниться в углы вагона. Не дожидаясь, пока оба встанут, Воронов развернулся и изо всех сил ударил того, что был с кастетом, ногой по челюсти. После такого удара не встал бы и профессиональный боксер. Второй, кое-как спихнув с себя обмякшее тело напарника, успел встать на ноги. Бровь его была рассечена, и крупные капли крови падали на пол ‒ видимо, при столкновении получил кастетом от своего же. С глухим рыком он двинулся на Воронова, но тот и не думал отступать. В руках бандита ничего не было, а голыми руками бывшего КМС по рукопашному бою взять было сложно. Они сцепились посреди вагона, хлесткие удары молодого оппонента Воронов гасил, умело выставляя блоки. Наконец ему удалось перехватить одну руку противника и вывернуть ее под неестественным углом. Тот взвыл от боли, но исхитрился нанести удар свободной рукой, которую Воронов уже с легкостью отбил кулаком. Тут же в нос молодому наемнику прилетел страшный удар лбом. Воронов вложил в него весь свой вес и буквально слышал, как дробятся носовые кости парня. Тот потерял ориентацию и, поскользнувшись на собственной крови, встал на четвереньки. Не до сантиментов, подумал Воронов и выполнил короткий удар ребром ладони по шее соперника. Тот потерял сознание и упал рядом с выбывшим ранее соратником. Вся потасовка заняла не более тридцати секунд. Народ в вагоне с ужасом смотрел на бородатого мужика в косухе, голыми руками уложившего двух неслабых парней.
– Спокойно, товарищи, – миролюбиво поднял руки Воронов, – я дружинник!
Воронов подошел к Даниле, который тоже, безусловно, видел всю схватку.
– Теперь понял, зачем я тут?
Данила быстро закивал, но тут же снова переключился на свои чувства. След обрывался на следующей станции и уходил в недра переходов. Поезд выпустил пассажиров, и Воронов поспешил за Щегловым. Тот стремглав помчался по следу, перескакивая через ступени эскалатора. Угнаться за парнем у Воронова уже не было шансов. Он понимал, что саму жертву тоже будут пасти эти шакалы до самой её смерти, а потому прикладывал все усилия, чтобы нагнать Данилу, но возраст давал о себе знать. Он уже потерял парня из вида, но, к счастью, на той станции, где они вышли, была пересадка только на одну ветку. С трудом поднявшись по эскалатору, Сергей бросился вниз, на станцию радиальной ветки. Щеглова уже не было видно. Расталкивая всех на своем пути, Воронов бежал со всех ног. Добравшись до платформы, он огляделся. У самого края стоял Щеглов, буравя взглядом какого-то мужчину. Мужчина был явно не в себе, он медленно раскачивался, стоя у самого края платформы. По изученным видеозаписям Воронов знал, что, как только из жерла трубы вылетит на полной скорости состав, этот мужчина сделает шаг навстречу смерти, и в этот самый момент Щеглов одёрнет его, вытащит с того света прямо за шкирку. Все случится именно так, если… Краем глаза Сергей заметил сразу четыре фигуры в черных костюмах. Они направлялись к Даниле с разных сторон. Воронов поспешил встать между ними и Данилой. Он уже не сомневался в невиновности парня. Он поверил ему. И поверил в то, что ради такого парня можно и получить пару синяков от этих молокососов.
Все четверо переглянулись. Видимо, те предыдущие уже успели передать по внутренней связи, что Воронов является телохранителем их цели. Недолго думая, они скооперировались против Сергея, окружив его. Тут же один из них бросился с кулаками на Воронова, явно не ожидая решительного отпора. Но у него с такими субъектами разговор был короткий еще с десантуры. И не таких ломал, подумал Сергей, лихо пропуская нож над головой и одновременно врезая свой стальной кулак в коленную чашечку нападавшего. Тот с криком упал на платформу, но его товарищей это вовсе не испугало. Минус один, этот уже не сможет ходить месяца два, подумал Сергей и развернулся навстречу очередному сопернику, но те не спешили нападать. Правильно оценив ситуацию, бандиты решили сменить тактику. Поодиночке против массивного Воронова у них не было шансов. Они переглянулись и ринулись на Сергея толпой. Краем уха Сергей услышал шум приближающегося поезда. Отлично, пусть себе бодаются со мной, подумал он, главное, отвлечь на себя этих уродов. Пусть парень разберется с суицидником, а я потяну время и после порешу их по одному.
Данилу окружала коричневая пелена, густым туманом обволакивающая пожилого мужчину, стоящего на платформе. Из-за этого тумана парень ничего не видел и не слышал, все его чувства были обращены лишь на этого бедолагу. Еще миг, и он вытащит его с того света. Мужчина стоял слишком близко к платформе, а потому вылетающий из тоннеля поезд мощным сигналом штатного тайфуна возвестил о своем прибытии. В этот самый момент мужчина дернулся навстречу смерти, а Данила резким движением руки потянулся к его плечу. Время вновь замедлило свой бег. Люди, поезд, потасовка сзади – всё перестало существовать для Данилы. Только он, преодолевая сантиметр за сантиметром, был способен остановить неминуемую гибель этого человека. Рука уже почти легла на плечо мужчины, пальцы начали сжиматься в попытке ухватиться за мятый твидовый пиджак, как вдруг ни с того ни с сего они сжались в кулак. Сжались гораздо раньше, чем того хотел сам Данила. За предательскими пальцами потянулась в дикой конвульсии и рука. Она прижалась к телу, которое начало буквально выворачиваться наизнанку. Данила упал прямо под ноги уже летящего под поезд мужчины. Но увидеть страшный миг ему не удалось, сознание мгновенно погасло, и Данила окунулся в забытье.
Глава 13
Кто хоть раз в жизни испытывал сотрясение мозга, никогда больше не спутает его ни с каким другим состоянием. Ощущение тела ещё не восстановилось, собственно, как и сознание, а Воронов уже чувствовал, как его затылок разламывается на две части. К горлу подступала тошнота и, судя по запаху мешка, натянутого на голову, тошнота подступала уже не в первый раз. Ноги не были связаны, но еще плохо слушались, а вот руками пошевелить вообще не получалось. Кисти кололо миллионом иголок, одновременно впивающихся в обескровленную кожу. Поднимать голову не хотелось, да и не было никакого смысла ‒ грязный мешок едва пропускал скудные мигающие лучи света, должно быть, пробивающиеся из-под двери. Как Сергей ни сопротивлялся, но сознание всё же вернулось к нему, одарив его всем спектром незабываемых ощущений. От долгого сидения занемела спина, ноги почти не ощущались, не говоря уже о руках. Зато голова теперь ощущалась очень даже четко, причем малейшее движение усиливало боль настолько, что, казалось, спасительный обморок вот-вот снова унесет Воронова в мир грез. Но счастливый момент никак не наступал, и Сергей попытался восстановить в памяти последнее, что видел. А видел он не самую приятную картину в своей жизни. Во время схватки с оставшимися парнями он услышал пронзительный крик Данилы. Рефлекторно оглянувшись, он увидел парня, лежащего на перроне без чувств. В этот момент Воронов получил по голове в первый раз, но сознание не потерял. Кое-как отмахнувшись, он вновь бросил взгляд в сторону Щеглова, но увидел, что все на платформе собираются не возле него, а метрах в десяти далее. Перед тем, как получить последний раз по голове кастетом, Воронов успел увидеть тело того самого мужчины, лежавшего на полу возле поезда. Его голова представляла собой красное месиво, ничем больше не напоминавшее человеческое лицо.
Воронов рискнул напрячь извилины и подвести итоги, раз уж обморок ему больше не светил. Во-первых, жертва мертва. Это факт. Во-вторых, сам Воронов теперь, связанный, находится в неизвестном месте, скорее всего, охраняемый неизвестными людьми. Интересно, как им удалось вытащить его из метро так, чтобы не прицепились менты? Вопрос был риторическим, ответ не был так уж важен для него. Гораздо важнее было узнать, жив ли Данила. Воронов постарался напрячь слух: в комнате, кроме него, никого больше не было. Втянул разбитым носом воздух ‒ одна ноздря еще работала, значит, нос не сломали. Затхлый и сырой воздух вперемешку с его собственной кровью и содержимым желудка дал новую информацию: вероятно, он в каком-то подвале. Полоска света, просачивающаяся сквозь грубые волокна холщового мешка, скорее всего, не от двери, а от окна. А свет мигал, потому что за окном ходили люди. Этот факт порадовал Воронова, поскольку если бы он находился в более глухом подвале, сигнал от передатчика никто не засек бы. А так есть шанс, если Светка всё же его послушается и доберется до капитана Сидорова раньше, чем бандиты доберутся до неё.
Воронов посидел ещё несколько минут без движения, собираясь с силами, и попытался встать, но ноги его почти не слушались ‒ от долгого пребывания на стуле они еле двигались. При малейшем движении дикая, жгучая боль разносилась от паха до пяток вместе с порциями крови, которая, наконец, начала пробиваться к голодающим тканям. Воронов знал, что нужно перетерпеть это и дать ногам больше кислорода. Поэтому он, превозмогая боль, изо всех сил шевелил пальцами на ногах. Уже спустя десять минут он с уверенностью мог сказать, что чувствует голени. Но встать со стула он так и не смог. Оказалось, руки были привязаны каким-то хитрым образом за спинку стула, на котором он сидел. Оставалось только ждать, ну, или же вспомнить молодость и опрокинуть стул на пол. Учитывая его вес, вполне возможно, что хлипкая конструкция стула не выдержит и даст слабину или трещину.
Воронов уперся ногами так, чтобы можно было раскачивать тело из стороны в сторону, и напряг все свои силы. Буквально с третьей попытки ему удалось раскачаться настолько, что стул вместе с ним перевернулся на бок. Врезаясь плечом в бетонный пол, Сергей услышал хруст. Мысленно попросив Господа, чтобы это хрустнули не его кости, которых он до сих пор не чувствовал, Воронов попытался пошевелиться. Поза теперь была не такой удобной, но зато у рук появилось явное пространство для маневра ‒ какая-то из ножек злополучного стула все же не выдержала падения и начала шататься. Развивая свой успех, Сергей начал раскачивать руками подающуюся деталь и уже через пять минут выломал ее с корнем. Рукам стало ощутимо свободнее. Теперь можно было доламывать стул из более выгодной позиции, чем и занялся Сергей. Через пятнадцать минут, вспотев и с трудом преодолевая дурноту от головной боли, он все же высвободился из петель веревки и встал на ноги, потирая стертые в кровь кисти. Стянув с головы вонючий мешок, Воронов огляделся. Он находился в маленькой комнатке подвала. Как он и предполагал, под потолком было небольшое окно, служившее единственным источником света. Дверь в комнату была заперта. Воронов простучал ее и понял, что такую дверь даже он не сможет вынести с плеча.
Но выносить ничего не пришлось. Буквально через десять минут после освобождения мимо окна пронеслась машина, со скрипом затормозив где-то поодаль. Воронов слышал, как захлопали двери. Для его слуха эти звуки ‒ почти что симфония. Он знал, что это приехали за ним, и почти наверняка знал, кто именно. За дверью послышались голоса, топот. Люди, издававшие эти звуки, не знали, где находится то, что они ищут, а потому методично прочесывали весь подвал. Воронов решил облегчить парням жизнь.
– Сидоров, это ты там шаришься?
– Так, парни, тихо! – скомандовал знакомый голос за дверью. – Воронов, ты живой?
– Живее всех живых! – радостно заорал Сергей, указывая на свое точное месторасположение.
Дверь потрясли, но она не поддалась.
– Отойди, – скомандовал все тот же голос, – сейчас ломать будем. Давай, ребята!
Воронов отошел в сторону, и уже через минуту, звонко треща, массивная деревянная дверь распахнулась.
Бодрая «Волга» везла старых друзей по набережной Москвы-реки. Воронов рассказывал всё, что удалось узнать за время, что он провёл с Щегловым. Капитан Сидоров внимательно слушал и лишь изредка прерывал собеседника уточняющими вопросами.
– Это очень наглые, но в то же время очень аккуратные сукины дети! – резюмировал он. – Знают, что за тебя по шапке получат, поэтому оставили в живых, почти не тронули. А вот Щеглов им мешать стал, они его теперь прятать будут. Не отпустят, пока не доделают начатое.
– А чего им терять-то теперь? – Воронов приложился к фляге с коньяком, который ему выдал капитан для поправки здоровья. – Они теперь знают, что мы за ними охотимся, и знают, что у нас ничего на них нет. Парня они закроют до поры до времени, даже убивать не станут, зачем лишнее на душу брать. Подержат денек-другой, свои дела обтяпают и под корягу, а дальше хоть трава не расти.
– Будет труп! – задумчиво потянул Сидоров. ‒ Точно будет.
– Ты про клиентов?
– Да вот они-то, скорее всего, больше и не будут прыгать. Спугнули мы их. Слишком уж большой наглостью будет остальных грохать.
– А как же тот, что уже погиб? – поинтересовался Воронов.
– Этот самый жирный был, с его квартиры они немало денег получат.