Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Очень повезло нам с ним, да и ремонт все-таки до карантина закончили. Посмотрим, что дальше в 2020 будет!

Арлик – не кот, а любимый кокер сестры

Выше я уже писал, что, когда нас настигла эта тревожная весть про Гуннара, мы жили с Арликом, любимой Ирочкиной собакой, в доме, который находился внутри большого огороженного участка на берегу Москвы-реки. Называлось все это Ильинское. Таких домов тут было с десяток, причем они были расположены достаточно далеко друг от друга, и никто никому не мешал. Бетонная стена вокруг всей территории и охраняемый вход дополняли картину этого места не для всех. Посторонним по суше сюда было не проникнуть, а любопытных, которые иногда заплывали по речке на лодках, встречала и быстренько разворачивала ведомственная охрана, делающая обход побережья с овчаркой.

Лес в ограде был не особо впечатляющий, но очень грибной. Можете себе представить, гуляя с Арликом два раза в день в основном по асфальтовым дорожкам, мы прямо около них собирали грибы. И на здоровенную сковородку – чтобы поджарить свеженькие – набирали всегда. Да еще и с запасом. Делали это с превеликим удовольствием и практически ежедневно. А когда наступала осенняя настоящая грибная пора, я выходил на серьезную охоту. И без единого конкурента. Не поверите, но белые грузди в удачливые годы собирал ведрами, потом их солили для всех друзей из Москвы и Закавказья.

Белые грузди в Подмосковье – это большая редкость. В Сибири именно эти грибы считают первым номером, и только за ними идут белые. Лучшая закуска под водочку! Их ешь, а они на зубах похрустывают и вкус имеют неповторимый. Соленый огурец отдыхает. В общем, я с сибиряками совершенно согласен. В центральных районах России в качестве грибной закуси еще маринованные маслята или опята популярны, но за Уралом до такой мелочи не опускаются.

Здесь, в Ильинском, я впервые увидел и попробовал огромный белый круглый гриб: «лангермания гигантская» или «гигантский дождевик головач». Они тут в двух местах росли и действительно были слегка похожи на дождевики, только много крупнее. Самый большой из найденных нами и еще не начавших желтеть весил больше семи килограммов! Величиной с голову ребенка. Как и молодые дождевики, они были вкусными, но по-другому. Очистишь от тоненькой кожуры, как картошку, и получается белая головка, похожая на сыр. Ее можно было резать на пласты, и они, чуть обжаренные с обеих сторон, просто таяли во рту. А вот для консервации плохо подходили.

А сейчас расскажу, как мы с Маришиной мамой собирали опята. Вернее, она их собирала и заготавливала сама, поскольку это занятие обожала. А я обеспечивал рабочее место и транспортировал урожай. Когда наступал сезон опят, мы привозили в Ильинское Галинсанну, и я приводил ее на опушку, всю желтую от грибов. Чей-то дом стоял прямо рядом, и она сначала все боялась, что хозяева скажут, вдруг заругаются? Но мы их так никогда и не увидели.

Хитрое было это место – Ильинское. Иногда казалось, что, кроме охраны, вокруг вообще никого нет! Сначала мы вместе очищали от грибов маленькую площадку, где ставили скамеечку, на которой она и устраивалась. Ну а потом, медленно поворачиваясь на ней вокруг оси, надо было их стричь. Пустая площадка медленно увеличивалась, а общее количество опят почти не уменьшалось!

С моей точки зрения, в этом не было никакого спортивного интереса. А ей ужасно нравилось, потому как результат заготовок был налицо. Галинсанна как была всю жизнь, так и сейчас осталась неутомимой труженицей, поэтому я только успевал пластиковые пакеты с грибами на дачу оттаскивать, чтобы завтра вместе с ней отвезти в Москву. Ну а дальше обыденно-знакомые операции: помыть все собранное, потом слегка прижарить или приварить, разложить по пакетам – и в холодильник. На всю зиму хватит!

В свое время мы с Николаичем все эти операции проделывали неоднократно. Целенаправленно за ними ездили осенью со здоровенными пластиковыми мешками. Когда на промывку вываливали такой урожай опят, до половины ванны набиралось! Полоскай да вытаскивай. Но сначала отбирали самые маленькие – для маринования. Жены, как правило, уклонялись от переработки – это, видите ли, было мужское занятие. А вот Галинсанна, которая правильная была во всех отношениях, так не думала.

Вот какой реликтовый участок леса сохранился на берегу Москвы-реки. Правда, с благородными грибами было бедновато, но чтобы набрать на большую сковородку жарехи, нам вполне хватало березовиков, маслят, лисичек и лесных шампиньонов. Это был настоящий грибной рай, поэтому упрашивать меня там пожить не надо было, сам рвался. Хоть один, хоть в нагрузку с Арликом.

А теперь перейдем наконец и к этому, всегда радостному и развеселому созданию. Как и большинство кокер-спаниелей, Арлик был красавцем с выразительными выпуклыми глазами, рыжей волнистой шерстью и с ушами, всегда подметающими землю. Он страстно любил играть – по земле, в воде и в воздухе он ракетой летал в погоне за мячиком. Все, что касалось подвижного отдыха с ним, было прекрасно; все, что касалось ласкового общения и лизания – тоже. Но ведь была еще и повседневная жизнь – тут терпения и еще раз терпения надо было поднабраться.

Он все время хотел только одного – гулять. Желание было настолько сильное, что не мог дождаться, пока дверь наружу откроют, и писался еще внутри квартиры. Когда был маленьким – последнее было постоянное явление, не зависящее от частоты выгулов.

А под гулянием понимал одно: или вылететь, как сумасшедшей, и унестись вдаль с громким лаем, или, если одевали поводок, тащить сопровождающего вперед из всех своих немалых сил. Без устали. Моя сестра – дама достаточно хрупкая – летала за ним по дорожкам Ильинского, как гонимая ветром.

Но даже не это было самой плохой его привычкой. Если бы он просто таскал своего провожатого на поводке, не обращая внимания на окружающую действительность, это было бы еще полбеды. На горе хозяев все встречные собаки немедленно становились его злейшими врагами, и Арлу обязательно надо было на них бросаться. Исключения случались, но очень редко. Щенков или маленьких собачек он не трогал и даже иногда пытался поиграть с ними. Но вот все собаки больше него ростом были точно враги. А уж овчарки вообще расценивались им как самое страшное зло, как исчадие ада!

Не дай бог сопровождающему поздно заметить овчарку. Этот маленький красавец превращался в злобную фурию. Как камикадзе, он несся прямо на нее и всеми четырьмя лапами вперед прыгал прямо в морду. Даже запах овчарки за забором надолго выводил его из себя, просто бесил – пес совсем терял разум и, хрипя, надрывался лаем, пока его не оттаскивали от этого места.

А вот если его просто выпустить из дома или отпустить с поводка, то, как я уже писал, Арл немедленно улетал вдаль, не обращая никакого внимания на крики и команды. Ну и, естественно, потом его надо было найти и поймать. Вариант «набегается, устанет и сам придет» не проходил. Ну и опять же, проблема других собак. Поэтому решаться на такие действия можно было только убедившись, что в радиусе трех километров их нет ни одной. В Ильинском, чтобы его выпустить без поводка из дома, сначала надо было обязательно позвонить в охрану и договориться, чтобы служебную овчарку крепко заперли.

Но дело в том, что кроме нее здесь попадались иногда и другие собачки. Например, приезжающие вместе со своими хозяевами. Доброжелательные они были или нет – не имело никакого значения. Пару раз мне приходилось прыгать в крутящийся клубок, чтобы вместе с хозяевами попавшего под раздачу случайного посетителя-бедолаги растаскивать их в разные стороны. И долго еще на руке оставались следы зубов вошедшего в раж Арла. Кроме того, через маленькие дырки под бетонным забором иногда на территорию пробирались и бродячие экземпляры, но эти хоть сами всех боялись и улепетывали от него, поджав хвост. Вот такой по жизни это был бесстрашный и безбашенный боец!

История его появления в семье моей сестры началась так.

Будучи в гостях в Экибастузе (сопровождала мужа в служебную командировку) у коллеги по работе, она встретила в доме хозяев двух рыжих красавцев. Они у нее тапочки из-под стола утащили, но после вмешательства принесли обратно, потупив глаза и изображая полное смущение и раскаяние. Умилившись, Ирочка неосторожно выразила абстрактное желание «завести и себе такую же прелесть». Но Казахстан – это почти Восток. Желание гостя – закон! Тем более жены одного из руководителей.

Ну и когда у пары появились щеночки, одного из них с оказией доставили на самолете в Москву. Сестры как раз в это время в столице не было, и эта крошка, естественно, попала ко мне. Я видел, что малыша от мамы забрали рановато: ему было страшно, он плакал, пускал лужицы и тут же обслюнявил мне все пальцы. Только наевшись, немножко успокоился и заснул, свернувшись комочком в моей старой зимней шапке. Она и стала потом его любимым дневным прибежищем.

А вот ночью щен вообще не хотел оставаться один, даже в шапке. Кроха жалобно плакал и из шапки постоянно вылезал. Приходилось брать его к себе, укладывать на живот, но и тут он никак не мог угнездиться. Долго ползал по мне, пристраивался на плече, около шеи, но успокоился только на голове – больше нигде не засыпал. Там ему было, наверное, особенно тепло – волос-то уже немного на затылке осталось. Так и приходилось мне спать на диване и по возможности неподвижно, на спине, не вертя головой. А то ведь спросонья щеночек не сильно разбирался, как ему аккуратненько опять туда же забраться, карабкался прямо по лицу и мог запросто в глаз лапой заехать.

Ну и все остальное тоже было нелегким занятием: частое кормление, постоянные игры и туалет. Чтобы проситься на улицу он еще не подрос и не умел, и Татьяна Борисовна только губы поджимала, пытаясь ликвидировать очередные мокрые пятна на паласе. Я очень люблю животных и кого только не держал, начиная с австралийских голубых древесных жаб и до ручной крыски. Да и котят немало вырастил! И возможные проблемы от их содержания нутром чувствую! Вот и в этом случае сразу понял: ох, эта собачка будет очень непростым питомцем – это было у него на узком лобу написано. Только челочкой прикрыто. В отличие от нашего Гуни, с детства эту собаку никто не воспитывал, ни родители, ни прежние хозяева.

Через пару недель его у меня забрали, но за это время он так ничему и не научился. Вообще! Я Ирочке долго пытался внушить между консультациями по кормлению, что необходимо его приучать к прогулкам и обязательно надо правильно дрессировать. И желательно не самим и не дома.

У моего приятеля в Казани был пес такой же породы, и когда я решил с ним посоветоваться по поводу воспитания кокеров, то столько всего услышал. В основном в смеси с матом! Прямо скажем, не радостного. Что он уже проклял тот день, когда поддался на просьбы дочек! Что это урод, тупой мусоросборник, и вся порода у них такая! Он и другие разные эпитеты употреблял, в основном мало цензурные. Было понятно, что мужчину достали!

За чудесную будущую жизнь этого создания я совсем не беспокоился – сестра была очень доброй по натуре. Вся в маму! Арлика (это мы с ней ему такое имя придумали, на букву А – требовалось по родословной) она как увидела, так и полюбила сразу, даже слишком. А все животные это сразу чувствуют! Когда Ирочка год работала в Гвинее на практике языкового перевода, к жуткому удивлению местных она где-то нашла и вырастила щенка гиеновой собаки, которая считается принципиально неприручаемой! А эта за ней бродила как привязанная.

Время от времени ее муж Сергей, так как мы работали почти рядышком (только он в отдельном кабинете, а я на внутреннем балкончике в ячейке за своим компом), иногда просил подъехать к ним днем, чтобы со щеночком прогуляться или забрать его на денек-другой. Это когда Ирочка куда-то уезжала. А у него терпения к щену не было. Но на приличные промежутки времени Арлик ко мне больше не попадал. Но мне и коротких встреч хватало, чтобы понять, что до тренировки руки у хозяев пока не дошли, да и вряд ли дойдут. Зато за эти промежутки я открыл у этого кокера еще одну неприятную черту. Как мне и предсказывал казанский приятель, он действительно был жрун – мусоросборник, решительно настроенный подбирать и тут же заглатывать все, что ему попадалось на дороге. Причем действительно все, от чинариков до совсем непотребных вещей, вылезающих из-под тающего снега. Как хороший пылесос, тротуар чистил. Оставалось только удивляться, как это все на процессах, протекающих в его желудке, не отражалось. По крайней мере, хозяева так заявляли.

А тем временем приближалось лето, и я начал зондировать почву насчет повторной эксплуатации их дачи в Ново-Дашково. За несколько лет до этого, когда Ирочка с Сергеем еще жили в Ярославле, у них образовалась возможность в последний момент вписаться в какой-то дачный кооператив и через него приобрести права на недостроенный домик. Ну и на участок, соответственно. Место было очень хорошее, около спокойной дороги (раньше вела к оживленной паромной переправе в Профинтерн, которая уже не работала – перестройка, однако). И самое главное, совсем недалеко от нормального леса (который я уже подробно и с любовью охарактеризовал выше – в главе про Серого от Ларисы).

Это было время начала моей второй супружеской жизни. Сестра в очередной раз дала свое разрешение, попросив только Арлика на месячишко с собой прихватить. Это было, конечно, посложнее, чем прежняя просьба постараться Серого в дом не пускать, или до этого – с Алексеем пожить, но лучше так, чем просто так. Я согласился, и даже с радостью. Подумал, загородка-то есть, с Серым мы тут в прошлом году два месяца отлично прожили, а, значит, и с собакой разберемся. И даже размечтался, как мы будем с Арлом ходить вдвоем по лесу: я грибы собирать и ягоды, а он вокруг крутиться.

Когда-то у моего друга Димки был спаниель Карла. Он всегда его брал с собой, когда мы с палатками ездили за город. Тот спал в ногах у хозяина у входа, днем мотался самостоятельно в лесу вокруг стоянки и, стоило его позвать, быстро прибегал. А на станции перед посадкой в вагон клубочком сворачивался в подставленном рюкзаке, прикидывался меховой игрушкой, показывая всем видом – вот он я, к путешествию готов.