Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На наши звонки Денис отвечал, что вроде бы все нормально – кот и ест, и гуляет, вот только на него внимания вообще не обращает. И какой-то он мрачный. А ведь раньше крутился вокруг и приласкивался. Мы тогда подумали, это он просто без нас скучает. Когда вернулись, Дигуня нас встретил радостно, как обычно, правда, не у входа на участок, а дома. Но без особого энтузиазма. Хотя ночевать к нам вечером заявился. Был пущен и всю ночь дрых между подушек. И мы решили, что все нормально. Гулял, спокойно общался со всеми соседями, правда, ел мало и без аппетита. А потом я решил его взвесить, и нам опять поплохело. За это время он потерял около двух килограммов, просто из-за густой шерсти это было незаметно.

Ветеринар, однако, остался абсолютно спокоен. Похудение свалил на стресс из-за нашего отсутствия. Велел окружить лаской и заботой, прописал витамины. Мы его и до этого окружали, да еще как. Но несмотря на усиленную кормежку и витамины, которые мы и в рот запихивали, и кололи, кот продолжал терять вес. Самое неприятное – у Дигуни опять появилось вздутие на животе. И тогда ветеринар в первый раз произнес это страшное слово – опухоль!

Прошло уже больше трех лет, и все равно вспоминать происшедшее после этого ужасно тяжело. Если совсем коротко, то мы сразу начали делать все необходимое. Потащили бедолагу на рентген, где худшее подтвердилось. После него со срочным направлением поехали в ветеринарную клинику в Ницце. По отзывам – лучшую на Лазурке. Хирург посмотрел снимки, хмыкнул и кота тут же унесли. Оперировать должны были на следующий день, и доктор в нас даже заронил некоторую надежду. А когда из клиники позвонили и сказали, что все прошло удачно, – можно завтра после обеда приезжать, – полетели как на крыльях.

И доктор подтвердил информацию: операция прошла без эксцессов, опухоль удалена. И добавил, что кот даже поел у них, когда отошел от наркоза. Мы так всему радовались и раздавали подарки, что на последнее сначала и внимания не обратили. Но потом, когда кота дома начало страшно рвать, и я увидел чем, то сразу вернулся к ним. И с ужасом узнал, что, действительно, они ему после операции дали сухого корма! Очень хотелось тому, кто это сделал, сразу дать в морду прямо тут. Рвался, но кто мне покажет конкретного виновника? Никто и не показал. И ветеринар сказал, что бесполезно нам искать виноватого – в клинике существует круговая порука.

Хирург мог, конечно, ошибиться во время операции, я понимаю. Она могла быть безнадежной – тоже понимаю. Но как можно было опытным специалистам этой больницы сразу после операции на желудке или кишечнике кормить бедолагу сухими крокетами, мне понять не дано! Категорически так делать нельзя, это даже ежу понятно! Там все сначала сочувствовали, кивали головами, подтверждали, что так никогда не делается, ссылались на некого дежурного санитара. Что-то он мог якобы перепутать (в это легко могу поверить, нам вообще сначала другого больного кота вынесли). А потом, наверное, получили указание свыше, где испугались жалобы, и отношение изменилось – вообще заявили, что они ни при чем, а с котом, по-видимому, просто случился рецидив. И они ни в чем и не были виноваты, это мы их не так сначала поняли. Просто уроды! Но кто бы что ни говорил, это уже ничего не могло изменить.

Дальше точно не хочу писать. Скажу только, что через несколько дней я его похоронил на нашем участке, и остался от Дигуни только большой надгробный камень! С надписью. И память, и образ его в наших душах, и наша любовь, которую я постарался вам передать. И фотографии моего последнего кота.

Как мы себя потом еще долго корили за то, что полетели в Рим! И как долго нам его последние дни снились по ночам. Он уже и разговаривать даже не мог.

Просыпаюсь, а Мариша лежит и плачет, и остановиться не может. Или сплю и ясно ощущаю его присутствие рядом, кажется, прямо на ноге лежит. После того как он ушел, мы твердо решили, что Дигуня станет нашим последним котом. Так и существуем с воспоминаниями о нашем шерстистом погибшем ребенке.

И даже жить теперь на этом участке стало некомфортно. Выбирали то его для кота. А без Дигуньки все недостатки и дома, и квартиры сразу начали вылезать наружу. И стена внешняя совсем потрескалась, и внизу сыро и холодно зимой. И подниматься, особенно с тяжелыми сумками, высоко и тяжело. И гостей разместить негде. И вообще – одиночество и сами постарели.

Даже наши цитрусовые чем-то заболели, а моя глициния и вообще погибла. Как и маленькая плакучая мимоза, привезенная нами из специального питомника. Все вдруг вокруг стало казаться плохим – и мы начали активно искать варианты переезда в другое место. Себе обосновали – в более цивильные условия. Но очень долго не получалось.

Филимон-визитер

Вот уже полтора года мы живем без Дигуни. Я пытаюсь заткнуть эту брешь писательскими трудами, поиском нужных книг, разведением квакш и воспитанием богомолов. Но получается плоховато.

Правда, мне по-прежнему интересно следить, как из микро головастиков, которых я наловил в здоровой бочке-цистерне на террасе у Жан-Пьера, потихоньку формируются будущие лягушата. Они живут у меня прямо на террасе в тенечке в примитивном аквариуме, и я их кормлю растительным сухим кормом для рыб и пучками зелени типа салата или шпината. Уничтожают все! А потом начинают вылезать на плавающие островки и привыкают к воздушной среде, готовятся к окончательному превращению. Так и живут потом у нас на террасе, по вечерам собираясь под фонарем на стеклянной двери, по ночам распевая песни. Открытой емкости с водой у нас нет – комары разводятся мгновенно. Так, взрослые квакши приспособились жить в лейках. И когда из горлышка перестает литься вода, надо просто вытряхнуть квартирантку в кустик, а, окончив полив, опять наполнить лейку водой и поставить недалеко. Утром она опять будет сидеть в горлышке, а иногда и не одна.

Показал Марише процесс кормления большой самки богомола. Очень впечатлило, когда она начала запихивать в себя длинную хитиновую ногу кузнеца. Прямо как шпагоглотатель. Я имел с ними дело и раньше, в Тунисе. Но там просто пускал бабочек и прочих насекомых между оконных рам, где они жили. А тут, можно сказать, кормлю из рук. Совсем другое впечатление. Мне даже кажется, что она меня ждет и узнает. По крайней мере, свою фасеточную голову поворачивает в правильную сторону.

Продолжаем поиски новой, хоть сколько-нибудь подходящей квартиры. Пока ничего. Но гораздо хуже, что и на эту что-то совсем претендентов нет. А я прошпаклевал и побелил всю основную несущую стену дома (два месяца нелегкой работы), ранее Мариша разрисовала вокруг двери картину в стиле Матисса. Если бы сам такую красоту в первый раз увидел – сразу бы прельстился! Так нет, что-то никто не хочет. А положение наше отвечает правилу: чтобы что-то купить, надо сначала хоть что-нибудь продать. Ведь именно так советовал поступать мудрый кот Матроскин.

А тут еще Мариша вдруг поставила меня перед фактом. Оказывается, ее русской парикмахерше в Вильфранше, Кристине, которая собиралась на месяц уехать в Питер, не с кем оставить своего кота Филимона. И моя, далеко не всегда сердобольная, супруга уже согласилась на это время приютить его у нас. Я был против, но согласие уже было дано. Я все равно был против:

– Как дала, так и обратно возьмешь. Не хочу я тут больше посторонних котов видеть!

Но у нас в это время еще и ее старая московская подруга обиталась, то есть снимала комнатку недалеко, но постоянно тут торчала. И они начали меня обрабатывать вдвоем. Представьте причитания на два голоса:

– Бедный котик, ну не могут они его с собой взять. Куда же бедолаге податься?! Он же тут точно пропадет, а у нее сын так его любит.

С большой неохотой я в итоге все-таки смирился. Сына я ее видел, его и пожалел. Но зная кошачьи повадки, настоял на том, чтобы Кристина привезла его сюда сама и побыла хотя бы несколько часов со своим Филей. Чтобы он хоть немножко привык к другой обстановке и понял – хозяйка сама его передала в другие руки и условия.

Она приехала с сыном, и увидев, как мальчик искренне любит это поджарое создание, я немного смягчился. А вот посмотрев на кота, опять пожалел, что согласился. Средних размеров, типичной для местных серо-черной окраски, с желтыми глазами и на длинных ногах Филя симпатии не внушал. Ни погладить, ни приласкать его лично мне не хотелось изначально. И как только его выпустили из переноски, он подошел к краю террасы и без малейших колебаний сиганул вниз. Примерно как со второго этажа. Нашему Дигуне такое и в голову не могло прийти!

Кристина забрала его бесплатно на какой-то вилле, по объявлению. Живущая там породистая мамаша-кошка, вроде тоже из кунов, как-то из-под охраны вывернулась и успела согрешить с местным «донжуаном». Ну и выдала на свет совсем нежелательное потомство, от которого хозяевам было необходимо избавиться. Вот он к ним и попал, а когда подрос, ни одной куновской черты в нем не проявилось. Типичный местный бандюган-проходимец наподобие тех, кто приходили к нам под окошко поорать и подраться.

После прыжка мама с сыном побежали вниз его ловить и минут через пятнадцать все-таки притащили своего красавца. Хорошо еще к ним в руки он пошел. Второй раз Филю выпустили в комнате, закрыв предварительно все окна и двери и расставив привычные ему мисочки и лоток. И хозяева начали порциями выдавать Марише информацию о его привычках. Кот фактически дворовый, не кастрирован, не чипирован, гуляет сам по себе целыми днями, вечером забирают его со двора, и он только ночует с ними. Ну еще кормится перед сном, а утром, позавтракав, опять требует продолжения гулянки – выпускайте-ка наружу и без промедлений! Такую жизнь ведет с детства, и пока с ним ничего не случалось.

То есть к нам прикомандировали типичное уличное создание, уже адаптированное к самостоятельной безнадзорной жизни. Это и хорошо, и плохо. Одно дело приютить у себя робкого домашнего котика, которая боится шаг в сторону сделать. Здесь рисков практически никаких, надо просто потерпеть пару недель. И есть шанс, что и он постепенно привыкнет. Другое дело – взять в дом городскую шпану. В первом случае возможен стресс с плачами, который должен рано или поздно пройти, во втором вообще не понятно, чего можно ждать. Да чего угодно! И кто будет отвечать?

Посидев и попив чайку, они засобирались домой. У Илюши, ее сына, даже слезы на глазах появились при прощании с Филимоном. Он очень просил его не обижать и обязательно сохранить до его прилета. Как я его понимал! Когда они ушли, я спросил супругу:

– Ну хрен с ней, с Кристиной, а вот что ты мальчику-то сможешь сказать, если этот уродец куда-нибудь умотается? Ну не могу понять, зачем такую ответственность на себя было брать? Ты же про Илюшу знала, какой он впечатлительный.

А тут и еще одна неожиданная нюанса всплыла. Оказывается, на время отъезда в их квартире спокойно остался ее муж и отец Ильи. И Кристина просто боялась, что он по каким-то ей одной известным причинам их Филечку может забыть вовремя впускать и выпускать.

Маринина бывшая подруга по учебе, а ныне американская опытная заводчица собак и кошек из Флориды, не стесняясь в выражениях, откомментировала эту ситуацию по телефону:

– Развели тебя, подруга, вчистую, как последнюю лохушку. Эбать-копать!

Пока мы это все обсуждали, кот сидел и внимательно, но без эмоций смотрел на нас своими желтыми глазами. Изучал.