Смоленские кривичи. Держава на Днепре: читать начало книги онлайн

Мстислав Великий (1125–1132), русский по отцу и англосакс по матери, сел на «золотой стол» киевский. Сел не в очередь: были проигнорированы права детей участников былого триумвирата – Изяславичей (тех вообще оттерли от наследования, и род постепенно обмельчал и угас) и черниговских да рязанских Святославичей. Святославичи временно смирились с несправедливостью, но затаили обиду.

Мстислав Великий продолжал политику Мономаха, пользовался беспрекословным авторитетом на Руси и расширял границы. Он исходил Половецкую степь вдоль и поперек до Тихого Дона. Обращался и на север, где выгнал потомков Всеслава Вещего из Полоцкой земли. Часть тамошних князей была выслана в Византию. Казалось, Мстислав добился большего, чем его прадед Ярослав Мудрый. У последнего не хватило сил пригнуть Полоцк, а Мстислав это сделал. Теперь все три важнейших торговых пути находились под его контролем: Волжский, Днепровский, Двинский.

Как только Мстислав Великий пришел к власти, то перераспределил волости. Владения черниговских князей сократил, воспользовавшись распрей в их роде. Великому князю удалось ненадолго присоединить Курск и прилегающие районы. Будущую Галичину оставил за сыновьями потомством Володаря и Василька, но сумел навязать свое верховенство. Переяславль-Южный принадлежал брату Мстислава – бездетному Ярополку. В Ростове сидел еще один брат – молодой тогда Юрий Долгорукий. В Новгороде – Всеволод, родной сын Мстислава. На Волыни – опять же брат Андрей Добрый. Полоцкую землю держал сын Изяслав, самый способный из великокняжеских детей. В Смоленске не позже 1125 года уселся Ростислав Мстиславич. Мстислав Великий, таким образом, контролировал почти всю Русь без Чернигова и Рязани, но и в этих княжествах признавали его авторитет и побаивались.

Этот апогей продолжался всего семь лет. В 1132 году Мстислав умер, и единство было нарушено. Страсть и энергия русичей разорвали государство. У великих князей не было средств, чтобы поддержать единство: ни многочисленной регулярной армии, ни полиции, ни, самое главное, средств связи, инфраструктуры, коммуникаций, которые не позволили бы растащить властные полномочия. Начиная с этого времени русичи будут поддерживать единение очень оригинально: миграциями, торговыми контактами и… междоусобными войнами. Всё это будет иметь свои плюсы и минусы, но минусов, на наш взгляд, окажется больше, чем плюсов. Ибо когда Руси придется столкнуться с ордой наследников Чингисхана в 1237 году, выяснится, что региональные полугосударства проигрывают по всем параметрам монгольской континентальной империи: ни в военном, ни в экономическом плане они не могли тягаться с Ордой, не говоря уже о том, что Чингисиды наладили в своей стране эффективную систему сообщения; это позволяло на протяжении некоторого времени контролировать огромные территории. Русским пришлось расти и расти до этой системы.

Но сие в будущем. А пока умер после семилетнего правления Мстислав Великий и… «раздрася Русская земля».

2. Борьба гегемонов

Ростислав принял участие в усобицах с хорошими стартовыми позициями. Он начал расширять владения еще при жизни отца. По мнению А.Н. Насонова, первым делом Ростислав присоединил землю северных радимичей. Л.В. Алексеев уточняет дату – это могло случиться в 1127 году, во время великого похода русских князей на Полоцк, закончившегося утратой независимости полочанами. Ростислав получил волость северных радимичей от Мстислава Великого. Таким способом Мстислав внес плату (даже не сыну, но смоленской общине) за участие в полоцком деле.

Киевские князья опасаются племенных бунтов, поэтому стараются нарезать волости с тем расчетом, чтобы перемешать племена. В XII веке нет практически ни одного княжества, которое было бы племенным. В этом – серьезное различие, допустим, с раннесредневековой Германией, которая была поделена на племенные герцогства. Исключение на Руси – земля белых хорватов, позднейшая Галичина, которая оказалась этнически монолитной, но и она обновилась за счет мигрантов из других земель Древней Руси. Волынская земля состояла из волынян и ятвягов. Полоцкая – из кривичей-полочан, ятвягов, литвы, дреговичей. Киевская – из полян и древлян, торков, берендеев, каракалпаков. Черниговская – из северян, южных радимичей, вятичей, ковуев-кочевников. Новгородская – из финских племен, балтов, словен и кривичей. Смоленская – из кривичей, северных радимичей, вятичей и галиндов. Перед нами – время великих миграций русичей; усобицы подстегнут их к новым переселениям. Значительная часть народа побежит с юга на север, оседая в том числе в районе Смоленска. Это место покажется многим из наших предков безопасным, да и выгодным: можно получить часть пошлин с проходящих купцов. Посмотрим, какое место занимал Смоленск в системе общерусских отношений.

В 1132 году на великокняжеский стол в Киеве восходит брат Мстислава Великого – Ярополк (1132–1139). Человек это был никчемный, и при нем произошел раскол в Мономаховом семействе, чем воспользовались потомки Олега Гориславича – Ольговичи, хотя случилось это не сразу.

По-видимому, Мстислав Великий задумал передать власть на Руси самому способному из своих сыновей – Изяславу, который и должен был наследовать бездетному Ярополку. При жизни великого князя никто не смел ему перечить, а после смерти всё изменилось. Против Изяслава выступил дядя – ростовский князь Юрий Долгорукий, пьяница, сибарит и отчаянный честолюбец. Больше всего на свете он жаждал усесться в Киеве. В.Н. Татищев рисует его портрет: «Сей великий князь был роста немалого, толстый, лицом белый, глаза не весьма великие, нос долгий и искривленный, борода малая, великий любитель женщин, сладкой пищи и пития» (История Российская. Т. 2. С. 302–303). Долгорукого поддержали черниговские Давыдовичи и Ольговичи.

Изяслав, в свою очередь, опирался на Смоленск, Туров и Волынь. Новгород, Полоцк и Галич несколько раз меняли свои предпочтения. Так обозначились контуры коалиций.

Ростов и Смоленск оказались в разных политических лагерях. Это означало, что Волжский торговый путь для смолян не то чтобы закрыт, но более ими не контролируется. Зато появились и преимущества. Смоленская городовая община обретала самостоятельность, делала первые шаги на поле большой политики. Молодой Ростислав Смоленский (он родился, как считается, около 1108 года) был смолянам глубоко симпатичен. Общинники привязались к нему, но и сами привязали к себе, а Ростислав, в свою очередь, привыкал к капризам смоленского веча, учился лавировать между разными группировками и постигал тайну лидерства, которая позволяла увлечь на войну или уговорить заключить мир. Кто от кого зависел? Князь от общины или община от князя? Где заканчивалась власть последнего и начиналась власть веча? Фроянов уверенно называет этот порядок полуреспубликанским и уж во всяком разе – доклассовым, что сомнений не вызывает.

А как сложилась расстановка сил на Руси в целом и в чем был смысл политической борьбы?

Автор предлагаемой книги рискует заслужить порцию упреков за нижеследующее сравнение, но оно напрашивается само собой. Ситуация напоминает эпоху У ба – пяти гегемонов в древнем Китае. Гегемонами были в разное время царства Ци, Чу, Цинь, Цзинь и Сун (VII–VI века до н. э.). Некоторые ученые называют эту эру феодальной, некоторые – рабовладельческой, но возможно, что в Древней Руси XII века н. э. и в Древнем Китае VI века до н. э. мы наблюдаем сходные процессы разрушения архаичного доклассового общества и становления государств, в том числе через борьбу отдельных общин. Это не рабовладение и не феодализм. Люди пытаются построить государство, не расставаясь со своим архаичным бытом, с первобытностью. Такой порядок ни в коем случае нельзя считать «отсталым». Этносы экспериментируют с разными моделями социального развития, и предложенный в Чжоу, Цинь или Киевской Руси эксперимент ни в коем случае нельзя считать обреченным на неудачу. Как знать, может быть, лет через сто – двести после нас окажется, что «тупиковой» была как раз капиталистическая или феодальная модель. Хотя и такая постановка вопроса некорректна. Почему – поговорим в конце книги.

А пока проведем параллели. В Древней Греции мы тоже видим смену гегемонов в ранней истории. За преобладание борются то Афины, то Спарта, то Фиванский союз, то Македония. Не эти ли процессы происходят и на Руси?

В первой половине XII века перед нами предстают гегемоны, которые борются за обладание Киевом: это Чернигов, Волынь, Ростов и Смоленск. Лишь только один из гегемонов слабеет, другой пользуется ситуацией и пытается завладеть «матерью городов русских». В этой борьбе – стержень истории Руси XII столетия.

3. Мономашичи против Ольговичей

Перейдем к деталям.

В 1132 году великий князь Ярополк отдал Переяславль-Южный своему племяннику Всеволоду, сыну Мстислава Великого (до этого Всеволод правил Новгородом). Младшие сыновья Мономаха – Юрий Долгорукий, Вячеслав Туровский и Андрей Волынский (Добрый) – усмотрели в этом нарушение лествичного права.

Юрий Долгорукий недолго думая выгнал Всеволода из Переяславля в первый же день правления. Тогда стол занял Изяслав Мстиславич; его Долгорукий прогнал через неделю и один день. Всеволод вернулся в Новгород, но городовая община подняла бунт и не захотела его возвращения. Тогда великий князь Ярополк договорился с Ростиславом Смоленским, чтобы тот помог воротить Всеволода в Новгород. Ростислав выделил «дары» для новгородцев, и прежде всего продовольствие: год выдался неурожайный. Всеволод вернулся. Удалось восстановить иллюзию единства, а заодно и порядок на Днепровском торговом пути. Но это были еще только всполохи грядущей грозы.

Несколько лет царил мир, Ростислав зависел от Киева и вносил великому князю «известную дань», как выражается П.В. Голубовский. Но в то же время шаг за шагом добивается для общины привилегий и вольностей. В 1136 году Ростислав получает согласие на создание в Смоленске отдельной епископии. Городовая община обретает религиозную автономию и повышает свой статус в общении с другими русскими землями. Возможно, причиной согласия явилась новая беда, случившаяся в том же 1136 году.

Городовая община Великого Новгорода выгнала своего князя Всеволода, мотивируя тем, как выразился Н.М. Карамзин, что князь «не блюдет простого народа и любит только забавы, ястребов и собак».

После изгнания Всеволода новгородцы пригласили к себе на княжение врага Мономашичей; кандидат нашелся в Чернигове. Им сделался Святослав Ольгович, сын Олега Гориславича. Это означало полный крах политики всех древнерусских князей, начиная с «Олега I» Вещего.

Тогда-то Ярополк и позволил создать епископию в Смоленске. Великому князю требовались ресурсы, рекруты в ополчение против Новгорода… Ради этого можно было пойти на уступки смолянам, тем более что во главе городовой общины Смоленска находился вполне лояльный человек, любимый племянник Ростислав. К антиновгородской коалиции примкнул даже Юрий Долгорукий: это позволило ему выступить в роли блюстителя общерусской справедливости. Он не против детей Мстислава Великого, не против Ярополка. Он – охранитель закона. Долгорукий готов заступиться даже за врага, если тот пострадал не по делу. Видимо, тогда же (около 1137 года) смоляне уступили Долгорукому право на взимание «Суждали Залесской дани», то есть отдали часть земель кривичей, располагавшихся на Москве-реке (подробнее мы поговорим об этом ниже, когда будем разбирать Уставные грамоты Ростислава).

В итоге киевляне, смоляне, ростовцы и присоединившиеся к ним полочане блокируют Новгород. Испуганные новгородцы просят Святослава Ольговича уехать. Новгородским князем становится сын Юрия Долгорукого – тезка Ростислава Смоленского. Так в борьбу за торговые пути включается крепнущее Ростовское княжество.

В связи с этими переменами интересна судьба северных смоленских волостей, когда-то переданных Мстиславом Великим Новгороду. По уговору, новгородцы должны были вернуть их смолянам, поскольку Всеволод Мстиславич перестал быть князем. Но давнее соглашение предпочли забыть. По мнению В.Л. Янина, доходы с северных районов Смоленщины были присвоены Долгоруким после вокняжения в Новгороде его сына.

Вскоре после описанных событий великий киевский князь Ярополк умирает (февраль 1139 года), и на Руси начинаются такие усобицы, по сравнению с которыми новгородская смута кажется детской забавой.

В Киеве случился политический переворот: туда пришел черниговский князь Всеволод, сын Гориславича. Он известен в исторической науке как великий князь Всеволод Ольгович (1139–1146). Черниговским правителем стал его двоюродный брат Владимир Давыдович (1139–1151), что усилило неразбериху в Русской державе. На верховную власть высказал претензии Юрий Долгорукий, который попытался создать коалицию из Новгорода, Ростова и Смоленска для похода на Киев.

Предприятие провалилось. Новгородцы подняли бунт, свергли своего князя, не пожелали иметь ничего общего с Долгоруким и вновь приняли Святослава Ольговича. Сил для покорения Новгорода у Мономашичей не было, пришлось возобновить блокаду. Всеволод Ольгович пытался пробиться в Новгород, снарядил черниговскую дружину и поднялся вверх по Днепру; но на его пути возник Смоленск, который защищал князь Ростислав. Всеволод, как говорит летописец, «искал» под Ростиславом Смоленска, но поход завершился неудачей: смоляне отбились.

Зато блокада Новгорода, зависевшего от поставок хлеба из Ростова, опять принесла результат. Новгородцы вновь попросили Святослава Ольговича покинуть княжение. Тот оставил Новгород (1141), был пропущен через Смоленск и отправился в свой удел на Черниговщине – Стародуб.