Я очень быстро отметила, что духи - не такие, как мы, что они могут делать удивительные вещи, и что кроме меня их во всём нашем огромном поселении видит один только Маро. Да и то, видит он не их самих, а только их свечение - малую часть, самые сильные всплески. И реагировал он на свои видения всегда очень странно: вскакивал на ноги и начинал крутиться вокруг своей оси, притоптывая и проговаривая громко какие-то непонятные свистящие и щёлкающие слова.
В племени к Марагаро относились с огромным уважением и никогда не удивлялись его выходкам, не считали его странным. Но для меня его поведение было явным знаком того, как отнесутся в племени ко мне, если я вдруг стану описывать то, что вижу.
Пока я была мала, родительский страх быть изгнанными из тёплого крова жил во мне полной силой, и я хранила обещание, данное маме, и изо всех сил старалась наблюдать за своими таинственными друзьями незаметно для других и делать вид, что ничего не происходит.
Как же ошибалась я тогда... Ах, если бы только я знала тогда то, что знаю теперь... Я бы стала кричать о них, чтобы все и каждый услышали и увидели то, что вижу я, я бы рассказала о своих видениях всем, кто только был в племени, как только научилась бы говорить...
Но поведение Маро, молчание моего отца и постоянные переживания матери накладывали печать на мои уста. В те годы духи были моими личными гостями, тайными друзьями.
Я замечала их постоянно, так что со временем привыкла вести себя так, словно ничего странного нет в том, что они, невидимые для всех, кроме меня, и отчасти для Маро, живут вместе с нами в поселении.
Но в то утро, когда все дети Шантин готовили цветочные венки на аконе, один человек из племени всё же заметил, как я изумлённо таращусь в пустоту и разговариваю, как ему показалось, сама с собой.
Это был мой брат.
Кангар.
Воспоминание пятое. Тайное убежище у озера Духов
Высокий для своего возраста, очень подвижный и улыбчивый, черноволосый и кареглазый, как и большинство детей его народа, загорелый от макушки до пят, с глубоким, лучистым взглядом, Кангар жил всем, что происходило в племени и как будто был во многих местах сразу, принимая участие, помогая, или просто наблюдая.
Кану в то лето было всего шесть. Он ещё не проходил посвящения, ни разу не присутствовал на племенных советах, которые устраивали старейшины, и считался ребёнком. Но за ним постоянно следили сотни любопытствующих, оберегающих и оценивающих взглядов. И Кан знал это.
Чем старше он становился, тем острее ощущал направленные на него отовсюду взоры, тем более чутко относился к тому, что о нём говорят, и тем отчуждённее делался, видя, что от него постоянно ждут чего-то выдающегося и не дают ступить и шагу с тем, чтобы принадлежать лишь самому себе.
Поэтому, когда я перехватила его потрясённый взгляд, я застыла, стараясь, чтобы ни малейший мускул на моём лице не пошевелился. Кан, прекрасно осознавая, что сейчас привлёк ко мне внимание чуть ли не всех, кто был в аконе, вдруг сорвался с места, схватил маленькую меня в охапку, усадил себе на плечи, и со всей быстротой, на которую были способны его сильные, жилистые мальчишеские ноги, побежал прочь, подальше от аконы, подальше от окружавших нас глаз, подальше от хижин-хранилищ, за пределы селения, вглубь прилегающих к нему зарослей, образовывавших густые тропические джунгли.
Я так испугалась, что тело моё пробила дрожь. Я зажмурилась и изо всех сил я схватилась за длинные волосы Кана, чем наверняка причинила ему немалую боль, но Кан не произносил ни слова и не останавливал своего стремительного бега, пока не достиг глубины чащи.
Хлёсткие и гибкие растения били меня по бокам. Я пригнулась как можно ниже. Но вскоре мы остановились, и Кан ссадил меня на кипу упавших пальмовых листьев.
Я всё ещё дрожала и боялась на него посмотреть. Я сидела, обхватив себя руками, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, и только одна мысль билась в моей голове в этот миг - мне конец. Кангар узнал, что я вижу духов, и теперь он расскажет всем в племени, что я проклята луной, и всю нашу семью выгонят из племени, или, того хуже, до смерти забьют камнями. А может, сбросят с обрыва или утопят в океане...
- Маленькая, открой глаза, - прозвучал рядом со мной тихий голос.
Я помотала головой и ещё крепче прижала ладони к бокам.
Кан засмеялся, с трудом разжал мою левую руку и вытянул её куда-то вперёд. Мои пальцы лизнула холодная влага. Я вздрогнула и открыла глаза.
Мы сидели у кромки священного озера Духов, что было единственным доступным нашему племени источником пресной воды на многие дали вокруг.
Здесь всегда было тихо и спокойно, неважно какая погода бушевала над кромками деревьев. Из-за этого, и ещё из-за того, что вода в озере была необычайно сладкой и приятной, ассанте и прозвали его озером Духов, и каждое утро сюда приходил кто-нибудь из племени, чтобы набрать воды и оставить сладости и цветы в качестве подношения духам, которые оберегали это место.
Всё утопало в зелени: тёмной, сочной, яркой, напитанной благостью воды. В глубину чащи проникали косые лучики солнечного света, и, ударяясь о поверхность спокойного и ровного, словно зеркало, озера, рассыпались мириадами искр. Это было невероятно красиво.
Я наклонилась к поверхности воды и увидела в ней своё отражение. От стремительного бега мои чайно-золотистые волосы спутались, на бледном худом лице две яркие точки - широко распахнутые зелёные, как глубокая океанская вода, глаза.
Рядом застыл Кан, с поджатыми губами, напряжённо глядя на моё отражение в озере.
Я стала рассматривать отражение его глаз. Впервые я заметила, что они совсем не чёрные, как у его отца. Сверкающая вода высвечивала в его взгляде зелёные, золотистые, песочные, ореховые ноты, а в самой глубине - алые и багряные капли, живые и горячие, словно всполохи горящего внутри этих невероятных глаз огня. На какой-то миг его зрачки превратились в сверкающий калейдоскоп, отражающий блеск воды. Но вот Кангар моргнул, и чудесное видение исчезло.
Он улыбнулся и потрепал меня по макушке.
- Всё хорошо, маленькая. Если бы ты была одержима духами, твоё отражение в этом озере было бы совсем другим. Но ты - это ты. Всё хорошо.
Я бросила взгляд на своё отражение. В моих глазах не было огненных капель. В них плескались океанские волны, зелёный прилив обрамляли песочные ресницы берега... Я потёрла глаза. Интересно, видит ли Кан то, что вижу я?
Я попыталась привлечь его внимание к его собственному отражению в воде, но он уже уводил меня, улыбаясь, шутя и время от времени припрыгивая. Тот факт, что я оказалась не демоном, а простым ребёнком, который играл сам с собой, его обрадовал.