Воспоминания Танцующего Облака (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

  Но он был прав лишь отчасти. Люди ассанте приняли нас с радостью, и ни разу не встречала я на себе странных взглядов. Однако моя кожа и в самом деле слишком белая, а солнечный свет Золотого берега никогда не приживался на ней обильным загаром, но лишь слегка золотил её, и вызывал веснушки и красные пятна, какие ещё иногда бывают у рыжеволосых людей.

  Тем не менее, в детстве я не сильно отличалась от других детей моего возраста, по крайней мере в племени шуайя, где у многих девочек, как и у меня, была довольно светлая кожа. А у моих троюродных сестёр по материнской линии были такие же каштановые и золотистые волосы, как у нас с мамой. Только я, в отличие от подруг, никогда не укрывала голову платками и шляпками, позволяя волосам светлеть и приобретать рыжевато-золотые тона под щедрыми солнечными лучами.

  Солнце всегда было и остаётся моим божеством, в которое я искренне верю. Солнце - это неиссякающий источник, дарящий самую чистую и искреннюю любовь всему, чего оно касается. И я с самого детства старалась отвечать ему взаимностью. Я любила запрокидывать голову и кружиться, подставив лицо его лучам и вдыхая его свет, представляя, как наполняюсь животворящей энергией.

  Мой отец называл это солнечным танцем, а меня - Танцующим Облаком.

  Сейчас, когда я думаю об этом, слёзы наворачиваются на глаза, и желание ещё хоть раз вернуться в те мгновения беззаботного счастья безнадёжно рвёт мне грудь...

  Но вернёмся к маленькому, уединённому острову Пай, что стал моим первым прибежищем на земле.

  Мы с родителями провели там шесть ночей и семь дней. На седьмой день, когда мама почувствовала, что уже совсем оправилась и восстановила силы, отец привёз со стоянки ассанте Марагаро, отца-целителя племени.

  Марагаро был старым, худощавым и жилистым, с блестящими чёрными глазами и длинными чёрными волосами, заплетёнными в причудливые косицы.

  Я помню, как моего лба коснулись его костлявые пальцы с длинными жёлтыми ногтями. Это прикосновение вызвало во мне ужас, но ощущение быстро прошло, так как посмотрев в мои глаза, Маро тут же очень искренне, широко и по-доброму улыбнулся. Зубы его, несмотря на возраст, были все целые, чистые и безупречно белые, а его голос, когда он впервые заговорил со мной, оказался очень приятным, низким, тёплым, успокаивающим.

  Он осмотрел меня и маму, и поздравил нас с тем, что обе мы были в прекрасном состоянии тела и духа. Затем он помог моим родителям провести церемонию погребения оре - тела моего духа-хранителя, плаценты, или, как его ещё называют, детского места.

  Мама высушила его на солнце, а затем обернула в красивое детское платьице, которое сшила сама, и уложила в специально приготовленную для него плетёную корзинку. Папа принёс из глубины островка цветы и сладкие фрукты, которые они также сложили в корзинку с оре, в знак благодарности и почтения. Корзинка затем была опущена в океан, и мы долго смотрели ей вслед, покуда она не скрылась из виду.

  Небо над нами всё это время оставалось совершенно безоблачным, и Марагаро сказал тогда моим матери и отцу, что это очень хороший знак, и отныне мы заручились поддержкой духов океана и небесных духов.

  Тогда мама спросила его с усмешкой, уж не те ли самые духи, что повелевают погодой, сделали так, что я родилась белой, словно облако.

  Но на это Маро с очень серьёзным выражением ей ответил, что моя белая кожа - это знак силы, которой наделила меня полная луна в ночь моего рождения, и что им следует ожидать проявлений этой силы, быть готовыми к этому и не испытывать страха. Также он предупредил их, что они не могут нарекать меня каким-либо именем, кроме общинного, пока мне не исполнится семь лет, а затем я последовательно получу три имени: для общения в кругу семьи, для представления чужакам и для общения с духами.

  Я помню, как молчали, потрясённые, отец и мама, и как они решили не говорить об этом более ни с кем, и никому не открывать моей силы, когда та проявится. Они нарекли меня Ан Шантин - Облако Танцующее, и искренне надеялись, что им не придётся отдавать меня в обучение Маро и знать под другим именем.

  Я осознаю, что они берегли меня, и хотели, чтобы жизнь моя была счастливой и необременённой. Но я не могу перестать думать о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы я с самого начала была объявлена в племени как Говорящая с Луной, ученица и наследница Марагаро, а не как Танцующее Облако, племянница Вождя...

  О, я была обожаемым всеми ребёнком, бесспорно. Меня баловали, и я всегда была в окружении преданных товарищей своих детских игр. Я была по-настоящему счастлива. Но как только мне исполнилось семь лет, жизнь моя впервые перевернулась с ног на голову, именно из-за того, что мои способности, до последнего момента были ото всех сокрыты...

  Тем не менее, до того, как я достигла этого возраста, мы с родителями вольно и безбедно жили в селении племени ассанте, что располагалось недалеко от Золотого берега нынешней Гвинеи.

  Марагаро привёл нас в селение утром восьмого дня, и сразу же меня представили Вождю и его советникам, а также старейшинам и матерям-хранительницам. Такое множество новых, незнакомых мне, но дружелюбных и улыбающихся лиц, стало одним из самых ярких первых впечатлений.

  Вечером на стоянке Вождя, по его велению, устроили пир в мою честь. Это было сделано согласно древней традиции, которая распространяла защиту и покровительство Вождя на новорожденного ребёнка и его потомков.

  Мне, также по традиции, досталась в наследство древняя детская кроватка, в которой до меня спало множество моих предков, в том числе и мой отец.

  Это тоже была одна из самых старых и почитаемых традиций племени - передавать какую-либо детскую вещь из поколения в поколение. Считалось, что на такие вещи боги-хранители налагают свою печать, а младенец, которому она принадлежит, сокрыт ото всех злых сил светлыми духами, и душами предков, что наблюдают за ним с небес и оберегают.

  Кроватка была вручную вырезана из цельного куска дерева неизвестной мне породы. Я помню, что она была очень тёмной и легко раскачивалась, а также приятно пахла. Она была вся сплошь покрыта замысловатыми резными узорами, в которых я, будучи совсем маленькой, любила угадывать силуэты диковинных животных. Я свободно лежала в ней лет до пяти, пока не вытянулась в росте настолько, чтобы перестать в неё помещаться. Даже сейчас я помню то огорчение, что испытала, обнаружив, что мои ноги уже довольно болезненно упираются в её край, и осознав, что я больше не смогу спать в ней, как любила, мерно покачиваясь, словно на волнах, что дарило мне несравнимое ощущение покоя и умиротворённости.

  Нам выделили небольшой домик в квартале рода, и у меня сразу же появилась очень большая и любящая семья, состоящая из многочисленных родственников отца. Все они принадлежали к роду, от которого я получила своё имя. К роду Шантин - Танцующих. Танцующие были искусными воинами, и их ещё называли Танцующими-со-сталью.

  Главой каждой семьи Шантин был мужчина. Поскольку в племени ассанте всегда правили мужчины рода Танцующих, наследственность передавалась детям по мужской линии, и мальчики, вырастая, никогда не покидали родное поселение насовсем. Девушки же могли выходить замуж свободно. После свадебного обряда они, по традициям племени, принимали новое имя, данное им мужем, либо хранителем рода мужа. После этого они и их дети более не считались принадлежащими к роду Танцующих, но переходили под защиту семейств своих мужчин.

  Браки внутри родов, между родственными в пятом-шестом колене семьями, не возбранялись ни Вождём, ни старейшинами, но матери-хранительницы всегда зорко следили за взаимоотношениями молодёжи, пресекая всякое недостойное, по их мнению, правящего рода поведение.

  Рядом с нами жили папины родители, его родные братья, а также их двоюродные, троюродные и менее близкие по родству братья со своими семьями. Все они состояли в главном, изначальном родстве с правящей семьёй и Вождём. Дети этих семей, как и я, считались племянниками и племянницами Вождя. Сколь бы ни были далеки друг от друга наши семьи, в каждом из нас текла кровь Шантин, и мы были братьями и сёстрами друг другу.

  Мы были детьми Шантин. Наследниками правителей племени. Это было не просто звание, к нам относились по-особому. Нас никогда не обременяли тяжёлой работой, не кричали на нас и не ругали, пусть даже мы вели себя порой слишком заносчиво и самовлюблённо.

  Но зато от нас требовали иного... Если дети простых семей почти все были ткачами, гончарами, охотниками, землепашцами, то я и мои сородичи должны были обучаться по книгам.

  Нас заставляли читать, нас тренировали писать, обучали выражать свои мысли на бумаге. От нас ожидали, что все мы когда-нибудь будем править племенем, и растили из нас будущих советников, стратегов, мыслителей. С самого раннего детства мы были приучены к тому, что к нам прислушиваются, и даже самую нелепую идею сначала рассмотрят со всех сторон, прежде чем перенаправить нашу энергию в другое, более полезное русло.