Как-то в начале пятидесятых они в очередной раз собрались провести совместный вечер у камина, и разговор зашёл о Ририке.
Асато поделился новостями о том, что его сестра теперь живёт вместе с Джорджем во Франции, воспитывая десятилетнего сына Тэмоцу и восьмилетнюю дочь Отоми. Коноэ Кеиджи тайком от Хакушаки-сама и коллег-синигами умудрялся по праздникам спускаться на Землю и навещать правнучку с детьми. Асато тоже несколько раз в год перемещался к сестре, используя свои магические силы. Владение телепортацией заметно экономило время на путешествия.
Ририка радовалась и угощала прадеда и брата изысканными лакомствами, а дети лезли обниматься и с присущей им непосредственностью выпрашивали «показать волшебное пламя» у дяди и «всякие интересные фокусы» у пра-прадеда. Немало удивляло то, что и мальчик, и девочка унаследовали не синие глаза Джорджа и не карие Ририки, а фиалковые Асато. «В меня пошли!» — шутил «бессмертный дядя», а Ририка только улыбалась.
— Я знаю, как в этом мире появился Джордж, — признался вдруг Сейитиро, дослушав новости семье Эшфорд от Асато.
— Но ты же не должен знать! — удивился последний. — Как это возможно, если Джордж выскочил в Англии из портала Замка Несотворённой Тьмы задолго до твоего рождения в Токио.
— Ты такого невысокого мнения обо мне и моих способностях? — Сейитиро знакомым жестом поправил очки, которые носил больше для солидности, чем по причине плохого зрения. — Властитель Вне Времени знает всё. В Джордже Эшфорде живут три части: мои воспоминания, принадлежавшие некогда только твоей сестре, крупица силы Замка Несотворённой Тьмы и страстное желание Ририки получить возлюбленного, коим я являлся весьма непродолжительное время. Прежний Тацуми Сейитиро знал: он не может сделать счастливыми сразу двоих, но для него было важно, чтобы Хисока и Ририка в новом мире получили желаемое. Тогда я отдал одну свою часть на волю времени-пространства, и вот что вышло. Скажешь, я ошибся и сделал не то? — закончил он, заметно огорчившись.
— Нет, ты не ошибся. Я благодарен тебе, — примирительно откликнулся Асато. — Ририка счастлива, её заветная мечта сбылась, а мне ничего другого и не надо.
Они втроём сидели у огня, слушая треск поленьев в камине. Пили вино, вспоминая о минувшем, строя планы на будущее, но стараясь не обсуждать старость родителей. Последнее являлось болезненной занозой в сердце каждого.
Если родители Тацуми всё ещё оставались сравнительно молодыми, то Кэндзиро и Аюми, ослабев и не имея возможности продолжать заниматься рыболовством и сельским трудом, покинули Суццу и жили теперь в доме у Руки. Асато приходил навещать их почти каждый день — один или вместе с Кадзу. Отец и мать удивлялись и радовались тому, что их сын и его близкий друг до сих пор выглядят не старше тридцати с небольшим. Как, впрочем, и Ририка, присылавшая свои удивительные фотографии с детьми из Франции, заставляла собственных мать и отца изумляться. Прекрасной супруге Джорджа Эшфорда на вид больше двадцати шести лет не дал бы и самый придирчивый наблюдатель.
Встречая у себя в гостях Асато и Кадзутаку, Кэндзиро и Аюми гладили обоих дрожащими старческими руками по волосам, обнимали, желая счастья и благополучия. Единственное, что заставляло вслух сокрушаться Кэндзиро — отсутствие жён и детей у сына и его друга.
— Что вы всё бобылями живёте, а обоим уж по пятьдесят стукнуло, — ворчал он. — Да, выглядите молодо, не спорю, словно время над вами не властно, но нельзя же так! — качал Кэндзиро головой, мягко укоряя обоих. — Берите пример с Руки и Ририки, а то помрём, а от вас двоих внуков не дождёмся.
Вскоре Аюми упросила супруга в беседе с сыном деликатно обходить тему наследников, изрядно смущавшую Асато, и Кэндзиро перестал спрашивать. Правда, он так и не понял того, о чём давно догадалась его внимательная жена.
— Когда-нибудь мы потеряем их. Боюсь, этот день всё ближе, — не выдержал как-то Асато, вернувшись от Руки. — И тётя Акеми всё чаще болеет, — добавил он. — И я вижу, как печально смотрит на меня Рука, когда я показываю фотографии Ририки. Всё очевиднее, что одна из кузин стареет, а вторая — нет.
На сердце было тяжело.
— Непросто такое говорить, но нам придётся пережить это. Тебе и мне, — отозвался Кадзутака, не глядя в глаза любимого, а затем, несмотря на направленный в его сторону осуждающий взгляд, вытянул сигарету из купленной утром пачки. — Я тоже вижу, как стареют родители. Я вижу, Асато… От вмешательства в их жизнь и дарования им моей божественной искры даже без их ведома меня останавливает лишь мысль о том, что иногда, желая исправить то, чего до конца не понимаешь, можно всё окончательно испортить. Механизм смены жизни и смерти я не понял до конца, поэтому я его трогать не посмею, как бы ни любил отца и мать. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я?
Асато думал достаточно долго, но, наконец, негромко сказал:
— Да, Кадзу. Я понимаю.
— Я сделал это! Вот, смотрите! — Сейитиро показывал какой-то рисунок, но Кадзутака и Асато никак не могли понять, что он имеет в виду.
— Радужная арка, цветы, море… Что это? — напрямую спросил Асато, так и не разобрав нарисованного.
— Ну как? — Сейитиро сердился на непонимание друзей, продолжая совать рисунок им под нос. — Недавно обнаружил, что среди энергий Земли имеется такая, которая заставляет людей страдать при уходе в иные миры. Я убрал её. Она вообще была бесполезной, никакой функциональности! Только заставляла мучиться — и всё. Ну куда такое годится? Одним словом, не знаю, чьих это рук дело: прежних богов, демонов, Энмы, да и неважно! Теперь человек, закрывая глаза в последний раз, будет видеть красивый мир, уходя туда без агонии. Это пока всё, что я могу сделать для людей. Позже, возможно, догадаюсь, как продлить жизнь и молодость каждому ровно до тех пор, пока сам человек хочет жить. А ведь дольше и не надо? — он вопросительно смотрел на Асато и Кадзутаку своими чистыми глазами.
Некоторое время оба хранителя абсолютных амулетов молча смотрели на него в ответ, а затем Тацуми оказался в кольце двух пар сильных рук и услышал долгожданное «спасибо».
Дворец Свечей, двадцать пять лет спустя.
— Минами Синохара? — маленький Ватсон высунулся в коридор.
— Здесь! — бодро отклинулась ожидающая под дверями молодая посетительница с пышными вьющимися волосами, одетая в медицинский халат, щедро испещрённый пятнами от химических реактивов.
— Хакушаку-сама необходимо побеседовать с вами, чтобы принять решение насчёт вашего трудоустройства. Пройдите в кабинет.
Высокая девушка с золотисто-янтарными глазами и длинными рыжими волосами, немного волнуясь, вошла в просторную комнату, где за массивным столом восседал мужчина в белых перчатках и чёрном сюртуке. Лицо его было закрыто шёлковой маской, так что виднелись только тонко очерченные губы.
— Вы устроили взрыв в лаборатории, унёсший жизни нескольких десятков домашних насекомых и одного комнатного растения под названием «декоративный бамбук», и сами погибли при этом?
Девушка тяжело вздохнула и подняла печальные глаза, обрамлённые тёмными ресницами, на того кто её допрашивал.
— Я, — честно призналась она после короткой паузы.
— Для вас есть три вакансии: в отдел программирования, к синигами или ко мне и Ватсону. Вы можете помогать со свечами, регулирующими продолжительность жизни людей. Где для вас предпочтительнее работать?